Книга Кровь хрустального цветка, страница 170 – Сара А. Паркер

Ее глаза мечутся, дыхание прерывается.

— Расскажи мне о нем, – шепчу я, хватая вторую руку Мишки и укладывая обе ей на живот, стараясь не смотреть на теплую, гнилостную жидкость, что сочится сквозь куртку Рордина. – Расскажи мне о том, кто подарил тебе куплу.

Взгляд Рордина жжет меня, словно клеймо.

Я понимаю, что сейчас случится, но отказываюсь отворачиваться. Прятаться за чертой, которая существует лишь в моем воображении. Рордин хотел, чтобы я тренировалась. Научилась владеть мечом, уклоняться от смертельного удара. Но он не может защитить меня от всего.

Он не может защитить меня от этого.

— В-вейл, – хрипит Мишка, и щеки ее чуть дрожат от намека на улыбку. – У него глаза как м-море. Я поняла, что принадлежу ему, едва в них взглянула.

У меня дрожит нижняя губа, я прикусываю ее.

— Так красиво.

Мишка слабо кивает.

— Мне с-снилось, что у нашего ребенка его глаза, – она шепчет едва слышно, и каждое слово ножом проходится по моей груди.

Знает ли она? Насколько осознает, что она потеряла?

— Девочка… – взгляд Мишки смещается, она словно смотрит куда-то очень далеко, в груди хрипит при очередном вдохе. – Но посмотрим.

Внутри меня все рвется на части, я пропитываюсь отравой ее неприкрытой боли.

Надеюсь, Мишка видит свой сон. Надеюсь, что она в блаженном неведении того, насколько изуродован ее живот. Что она чувствует объятия матери, а не какой-то незнакомки.

Мишка вскидывается в приступе кашля, и в воздухе сильнее разливается гнилостный запах.

Я прижимаю ее крепче.

— Посмотрим, – лгу я и растягиваю губы в улыбке такой пустой, что становится больно. – Ты скоро увидишь свою малышку.

Губы Мишки приоткрываются, но тут ее тело содрогается и…

По моим ногам течет что-то теплое. Мишка снова распахивает глаза, а потом ее веки опускаются. И я слышу шелест извлекаемого клинка.

Сердце пропускает удар.

Я не хочу смотреть, но глаза сами находят струйку крови из чистого пореза под левой грудью Мишки…

— Ты… – Я с трудом отворачиваюсь от раны, но боль останется со мной навсегда. – Ты просто…

Рордин вытирает кинжал о траву.

— Прекратил ее страдания, – выплевывает он, словно слова сидели на его языке острыми шипами.

Мы смотрим друг на друга, и, хотя Рордин молчит, его ледяные, отстраненные глаза все говорят за него.

Мишка не первая…

Вероятно, не последняя.

У меня перехватывает горло, каждый вздох – тяжелый шаг туда, куда я совсем не хочу идти.

Вот от чего я пряталась. То, с чем Рордин сталкивается всякий раз, когда покидает пределы замка.

Неудивительно, что он сидит на троне с такими мертвыми глазами.

Новая вспышка молнии разрывает пронзительную тишину, и небо сбрасывает свою ношу, воздвигая между мной и Рордином завесу из воды.

Ни он не моргает, ни я.

Рордин наблюдает, его взгляд так же тяжел, как камень у меня на сердце. Но в нем есть что-то еще, словно он ловит каждый резкий вдох, видит сквозь фальшивую кожу, которую заставил меня носить.

Ищет трещины, но их нет. Есть лишь кровь на моих руках и отточенная решимость.

Я должна уйти.

— Каван, ты знаешь, где мертвецкая? – ровным голосом спрашивает Рордин.

Мой страж шагает вперед.

— Да, верховный владыка. Нас тщательно провели по вашему замку… и не раз.

Камень в мой огород.

— Возьмите тело Мишки и прикажите завернуть его в саван. Заберите куплу. Поскольку ее нареченный из столицы Бахари, вернуть ему браслет теперь ваша ответственность.