Книга Кровь хрустального цветка, страница 167 – Сара А. Паркер

Глаза Бейза удивленно расширяются, на щеках ходят желваки, и я не могу не заметить, как ужасно он выглядит – усталый, всклокоченный, – словно у него снаружи то, что у меня внутри.

Рубашка помята, волосы растрепаны, на штанах пятна…

— Ты в отчаянии.

— Я в порядке.

Бейз скрещивает руки на груди и сверлит меня пристальным взглядом, пробирающим до костей.

— Ты, знаешь ли, никогда не умела врать.

— В отличие от тебя.

Мои слова – стрелы, и они бьют прямо в цель. Бейз вскидывает взгляд к небу, смотрит на неспокойные облака и тяжело вздыхает. Я чувствую, что Шей наблюдает за нами из полоски тени между двумя корявыми деревьями.

— Говард оставил в башне подарок, – цедит Бейз, настороженно глядя на меня. – Кайнон велел пошить по твоему размеру.

— Ну… – Я хмурюсь. – И что это?

— Платье. – Бейз приподнимает бровь. – Сшито из шелка-паутинки, окрашенного в синий цвет Бахари.

Я поникаю, утратив боевой задор…

Вот дерьмо.

Бейз склоняет голову к плечу.

— Ты как-то кисло выглядишь. Не нравится платье или цвет?

В его землистых глазах пляшут неприкрытые смешинки, и это веселье подтачивает плотину моего самообладания, нервов и терпения.

— Платье, – шиплю я, и его низкий смешок обволакивает меня со всех сторон, заполняя пространство между нами.

Одним плавным движением Бейз подходит вплотную.

— Ложь, – рычит он, обдавая мое ухо горячим дыханием, а потом толкает в плечо так, что я спотыкаюсь.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, Бейз уходит.

Платье можно назвать скромным ровно в той же степени, в какой дерево прикрыто листвой в конце осени. Я смотрю на так называемый подарок, на длинные темно-синие, украшенные золотом складки, словно они вот-вот воспарят с манекена и задушат меня. Ленты ткани искусно расположены так, чтобы подчеркнуть женскую фигуру, все ее… достоин– ства.

Я понятия не имела, что на Юге такая мода. Если бы знала, нашла бы другой способ заполучить корабли. Взяла бы их на абордаж или… еще что.

Что угодно.

У непредусмотрительности жестокое чувство юмора.

Проводя рукой по юбке, я пытаюсь сообразить, как мне ходить в этой штуке, если стоит двинуться, и все увидят мое исподнее. Или под него не положено ничего надевать и платье должно показывать проблеск недостижимого? Того, что принадлежит другому мужчине.

Отхожу подальше и рассматриваю платье с новой волной отвращения. Стоит дернуть поперечную ленту спереди или сзади, и вся конструкция рассыплется. Хотя, скорее всего, так и задумано. Что платье должно небрежно упасть на пол, прежде чем тела соединятся и…

— Хватит! – рявкаю я одновременно с раскатом грома. – Возьми себя в руки, Орлейт.

Я завязываю волосы тяжелым узлом и расстегиваю рубашку. Она летит на пол, и я принимаюсь разматывать повязку на груди. За ней следуют штаны и нижнее белье.

Одетая лишь в чужую кожу, я принимаюсь расстегивать платье и судорожно вздыхаю. Наряд легкий как перышко. Так странно, что такая значимая вещь столь мало весит.

Я пристраиваю на себе пояс и закрепляю зажим, потом хмуро пытаюсь решить, как быть дальше. Не с первой попытки нахожу, куда просунуть руки, и даже умудряюсь закрепить застежку между лопатками без посторонней помощи.

Облаченная в синий цвет Бахари с золотой отделкой, я осторожно подхожу к зеркалу и смотрю на отражение. Внутри все переворачивается, крепкие плечи поникают.