Книга Когда родилась луна, страница 92 – Сара А. Паркер

Он… переваривает их?

Вместо меня?

В моей груди зарождается крошечная надежда. По крайней мере, до тех пор, пока саберсайт не открывает свою огромную пасть и не издает ужасный рык: всплеск пламени, сдобренный вонью жареной плоти. Сердце замирает, когда я смотрю на вспышку у основания его ребристого горла, ожидая испепеляющего взрыва.

Огня.

Чудовище приходит в движение.

Острые зубы смыкаются вокруг меня, погружая в кромешную тьму, жаркую и влажную. Треск обрушивается на меня со всех сторон, прежде чем столб, к которому я привязана, отрывается от помоста и кренится в сторону, увлекая меня за собой.

Ужас погружает меня в забытье.

Последний сон я сплю в вольере, прижавшись к шелковистому хвосту свернувшейся клубком Слатры, и вижу счастливые сны. О том, как Хейден впервые полетел на спине Аллюм, сияя улыбкой, и они оба оглашали небо победными криками. Мы были в восторге от прогулки, которую совершили вместе, залитые лунным светом, парящие между зубчатыми горными вершинами. Снежные вихри кружились за нами от головокружительных взмахов шелковистых хвостов наших мунплюмов, и Хейден был живее, чем когда-либо.

Я спала в вольере, видя счастливые сны, пока моя семья спала на своих тюфяках, с которых уже никогда не поднимется. Пока какой-то яд, который они проглотили, проникал в тела и убивал их.

Маха.

Паха.

Хейден.

Я знаю, что их последние минуты были мучительными. Я видела это в их выпученных глазах. В неестественном изгибе их ртов, которые больше не улыбнутся, не споют и не прошепчут мое имя, как бы сильно я ни обнимала их и как бы громко ни кричала, моля очнуться.

Эта огромная боль… Она заполняет всю мою грудь и не дает дышать. На меня наваливается такая тяжесть, что кажется, будто я никогда больше не смогу сдвинуться с места. Да и вряд ли захочу…

Как может тот, которого ты так сильно любишь, быть здесь в одно мгновение – и исчезнуть в следующее?

Просто… исчезнуть?

Аллюм, Натэй и Аккери проносятся мимо окна, визжа и выпуская пламя. Каждый раз, когда они кричат, на моем сердце появляется все больше трещин.

Они знают, что что-то не так.

Но у меня не хватает духу показать им, что они потеряли. Пока нет. Я все еще надеюсь, что, открыв глаза, обнаружу, что все это было одним большим, ужасным кошмаром.

Помощники Махи и Пахи говорят, что я должна их отпустить. Что мы должны вернуть их тела стихиям. Творцам, которые не смогли быть рядом с ними, когда они больше всего в том нуждались.

Это кажется слишком непоправимым.

Я не хочу, чтобы это было наше последнее объятие. Последний раз, когда я смотрю в их глаза и говорю, что люблю их.

Я не хочу, чтобы и эта их часть тоже исчезла.

Они говорят, что мне нужно надеть диадему Махи теперь, когда она наконец-то освободила ее голову, но только после того, как высосала из ее тела всю жизнь до последней капли и сделала неузнаваемой. Теперь Творцы не перестают кричать, выплевывая шипящие слова, которых я никогда раньше не слышала. Слова, которых я не знаю и не хочу знать. Не сейчас.

Думаю, они тоже хотят, чтобы я надела диадему.

Маха как-то сказала мне, что никогда не чувствовала такой близости смерти, чем в тот момент, когда опустила ее на свой лоб, так что, возможно, я, наконец, надену ее… хотя бы для того, чтобы испытать именно это.