Книга Когда родилась луна, страница 55 – Сара А. Паркер

Еще чуть-чуть, и…

По щеке скатывается слеза, пальцы теряют чувствительность.

Потом руки и ноги.

Часть меня хочет бороться с этим. Быть сильной ради Эсси, несмотря на то что я никогда в жизни не чувствовала себя слабее. Разорвать этот гребаный мир в клочья, найти Рекка Жароса и вздернуть его на дыбу. Нанести ему тысячу порезов. Ждать, пока все заживет.

Повторить.

Но большая часть меня все еще лежит на диване, прижавшись к моей юной, удивительной, прекрасной подруге, которая только что рассталась с жизнью, потому что я любила ее. Большая часть меня горит рядом с ней. И эта часть…

Она устала.

Одинока.

Потеряна.

Скорбит.

Сломана сильнее, чем я готова признать.

Эта часть меня хочет просто остановиться и больше никогда не начинать сначала.

Внутри меня ревет ледяной гнев, его сущность разрастается с такой яростью, что кажется, будто органы раздвигаются в стороны. Я больше не чувствую груди и кривлюсь, проваливаясь в холодное оцепенение, окутывающее меня так плотно, что я не могу пошевелиться. Не могу видеть.

Не могу чувствовать.

Прекрасное, блаженное оцепенение. Чистое, как холодная шелковая повязка на моей душе. Такая мягкая, что я почти забываю, что не получу славы, убив Рекка Жароса и отомстив за смерть Эсси. Но, погружаясь в это ледяное утешение, я успокаиваюсь.

Решено.

Он заслуживает того, чтобы его разорвали на части. Чтобы ему раздробили позвоночник и измельчили мозг. Чтобы его внутренности были стерты в порошок странной дикой сущностью, которая живет во мне.

Он заслуживает этого…

Иная бродит по Подземному городу – темному глубокому подземелью, наполненному паутиной мостов, тянущихся через пустоту, где лишь свет нескольких факелов позволяет что-то разглядеть.

Но она не нуждается в свете.

Ее мерцающие искрами чернильные глаза сверкают в темноте, пока она охотится, сжимая в руке клинок, использованный для убийства молодой девушки, которая истекла кровью.

Которая больше не дышит.

Которой больше нет.

Иная подносит рукоять к носу, долго и глубоко вдыхает едва уловимый запах дыма и кожи ее убийцы.

Он будет молить о пощаде, в этом нет сомнений. Но ему не стоит на нее рассчитывать.

С глазами такими же дикими, как и ее кровавые мысли, Иная крадется по неровной тропе, осматривая глубокую расщелину, пока многочисленные взгляды скользят по ее слишком хрупкой коже. Хищники, рожденные в Тени и пробравшиеся сюда через обвалившиеся шахты. Обладающие исключительным зрением, они зимуют в темных углах, никем не тревожимые, и поедают свою добычу в гнездах из костей.

Иная не обращает на них внимания. Она не держит зла на тех, кто убивает, чтобы выжить, прокормиться или защитить свое потомство.

Но те, кто убивает, чтобы причинить боль тем, кого она любит и с кем свила гнездо?

Они заслуживают того, чтобы она разорвала их на части. Содрала с них кожу, как полоски коры. Насладилась болью, пока их теплое сердце еще качает кровь…

Впрочем.

Иная замирает, опустив взгляд на клочок ткани, обмотанный вокруг тонкой уязвимой шеи ее драгоценной мягкой хозяйки, размышляя, не прикрыть ли им лицо. Рейв всегда тщательно маскируется, когда проливает кровь, как бы странно это ни было. Кровь следует носить с честью. Хвастаться свежим мясом и набитым животом.

Убитыми хищниками.