Книга Когда родилась луна, страница 53 – Сара А. Паркер

Останавливаюсь у стола, пока Нуж тычется в меня…

Тычется…

Тычется…

Она прижимается клювом к моей шее, будто думает, что там безопасно. Но это не так.

Никто из тех, кто мне дорог, никогда не был в безопасности.

Я сглатываю образовавшийся в горле ком, хватаю перо и макаю его в склянку с чернилами. Затем беру Нуж в руку, расправляю ее клюв, хвост, крылья и тело, укладываю на стол и в последний раз читаю ее послание.

Ты нужна мне

— Нет, не нужна, – хриплю я, выводя слова на пергаменте своим не слишком идеальным почерком и превращая прекрасную Нуж в нечто гораздо менее нежное.

Менее уязвимое.

Глаза щиплет, когда я снова сворачиваю ее, пачкая пергамент кровью Эсси.

Задерживаю пальцы на последнем сгибе, который не трогала раньше.

Линия активации, которая вернет Нуж отправителю.

Я перевожу взгляд на Эсси – та неподвижно и безмолвно лежит на диване.

Мертвая.

Мои пальцы сами собой сжимают сгиб.

Нуж оживает, ее движения теперь плавные и механические. Лишенные всего, что делало ее – ею.

Боль в груди усиливается, когда она плавно скользит к окну, больше не утыкаясь мне в шею и не кружась вокруг, и я понимаю, что ее больше нет. Ее душа вырвалась на свободу, и какая бы «магия» ни привязывала ее ко мне… ее больше нет.

Так же, как нет Эсси.

И Фэллон…

Я отгоняю эту мысль, прочищаю горло и заставляю себя смотреть, как Нуж вылетает в окно и исчезает из виду в безжалостном небе, – и подавляю искушение сорвать кольцо. Умолять Клод вернуть ее мне порывом ветра.

Нет.

Я иду на кухню, завешиваю каменную чашу тряпками, которые перегибаются через край, и прокладываю дорожку к ковру. Затем достаю из шкафчика бутылку со спиртом, откупориваю крышку и поливаю тряпки. Ковер.

Одеяло, согревающее Эсси.

Я смачиваю другую небольшую тряпку, засовываю ее в ножны вместе с кремневым стержнем и иду к окну, ненадолго задерживаясь у дивана, где опускаюсь на колени.

Проводя рукой по волосам Эсси, любуюсь резкими чертами ее неземного лица… Слишком прекрасного для этого мира.

Слишком чистого.

— Я люблю тебя, – шепчу я, запоминая ее веснушки. Я спрячу ее образ в безопасном месте, где он будет храниться вечно. – Я избавлю тебя от холода, хорошо?

Последовавшая за этим тишина – жестокая насмешка, разбивающая сердце. Как будто внутри меня застрял молтенмау и рвет меня на части.

Поцеловав ее в висок на прощание, я заставляю себя отвернуться, вылезти в окно и забраться по окровавленной стене, запятнав руки еще большим количеством крови. Я поднимаюсь в ветровой тоннель и, встав на ноги, смотрю на спускной желоб.

Предай меня огню, где мне больше никогда не будет холодно.

Мое лицо морщится, потом искажается в дикой гримасе, несмотря на неуправляемую дрожь, вызванную покрытым пеплом прошлым.

Одна мысль о том, чтобы сжечь тело Эсси… Мне хочется сжаться в комок и закричать. Мысль о том, чтобы предать ее огню, противоречит всему, что я из себя представляю, – но я не струшу перед огнем, о котором она меня просила.

Я не подведу тебя снова.

Я вытаскиваю из ножен ткань и кремень и делаю шаг вперед. Рука дрожит.

Душа корчится.

Стиснув зубы, я провожу кремнем по каменной стене, высекая искру на ткань. Пламя вспыхивает так быстро, что обжигает кожу, и паника жгучими руками обхватывает мое горло, сжимает так сильно, что я едва могу дышать. Но я продолжаю держать горящую ткань, заставляя себя сквозь стучащие зубы произнести три сдавленных слова: