Книга Когда родилась луна, страница 235 – Сара А. Паркер

Они смотрят на нее, как на загадку, которой она и является, – более неприкасаемую, чем Клод, – а она танцует так, словно не замечает их взглядов, потерявшись в своем воображении.

Я прочищаю горло, и песня становится более медленной и чувственной.

Рейв поворачивается ко мне, запутываясь в нитях.

Я низко наклоняюсь и ловлю ее за мгновение до того, как она падает на землю, обхватываю рукой ее обнаженную спину, наши носы почти соприкасаются.

Ее широко раскрытые глаза встречаются с моими, дыхание касается лица…

Праздник исчезает. Толпа.

Музыка.

Нет ничего, кроме пары больших лазурных глаз, нашего соединившегося дыхания и желанной тяжести ее объятий.

Могла бы упасть гребаная луна, а я бы и не заметил.

Ее взгляд опускается к губам, и мое сердце превращается в свирепого зверя, жаждущего освобождения. Умоляет меня разрушить барьер между нами и поцеловать ее, словно бросившись в гнездо саберсайтов, чтобы быть разорванным на части. Медленно.

Болезненно.

— Это была плохая идея? – хрипло спрашивает она.

— Да.

Очень.

Она закрывает глаза, и я почти чувствую, как она размышляет, прежде чем пронзить меня ледяным взглядом.

— Мы остановимся. Прости. Я хотела подарить тебе…

— Идеальное прощание?

Она открывает рот, закрывает его, вспышка нежного смущения окрашивает ее прекрасные щеки.

Мне не нужно идеальное прощание. Я хочу поздороваться с Рейв – кем бы она ни была. Кто бы ни скрывался за этой суровой внешностью, я хочу узнать ее.

Быть рядом с ней.

Любить ее.

— Я пойду, – шепчет она. – Мне жаль…

Она резко вдыхает, когда я закруживаю ее в такт крещендо песни. Она замирает, глаза – два сверкающих синих озера, такие глубокие, что могут поглотить меня целиком.

— Отказываешься от боя, заключенная семьдесят три? – спрашиваю я, заставляя себя натянуто улыбнуться. – Я не думал, что ты сдашься, но, возможно, я ошибался?

Она молчит некоторое время, прежде чем на ее лице расцветает еще одна улыбка – такая широкая и дерзкая, что на щеках снова появляются ямочки. Ее лицо принимает бесстрастное выражение, она прочищает горло и вздергивает подбородок.

— Может, я вообще не хочу танцевать с тобой.

— Ложь, – рычу я, а затем снова заключаю ее в свои объятия, прижимаю ее тело к своему. Идеально.

Слишком идеально.

— Ты хочешь танцевать со мной, Рейв.

Ты хочешь любить меня. Но сама себе мешаешь.

Не знаю, что случилось с ней после падения Слатры, но я вижу трещины, которые она так хорошо скрывает. Недостающие части.

Боль.

Она такая же, как Слатра. Такая же разбитая.

Чего бы я только ни сделал, чтобы помочь ей снова почувствовать себя целой. Собрать ее по кусочкам, как собрал ее дракона, переживая порезы, обморожения, бесконечные, чтоб их, регрессии, когда все рушилось и мне приходилось начинать все снова.

И снова.

И снова.

Я прижимаю ее к себе, и мы двигаемся вместе; дыхание замирает, когда она опускает голову мне на грудь, словно хочет остаться, сплетая мои сердечные струны в идеальную веревку, за которую тянет.

Заставляя себя снова расслабиться, я провожу пальцами вверх и вниз по шелковистой коже ее поясницы, поддаваясь соблазнам прошлого.

Она вздрагивает, прижимаясь ко мне так, как делала всегда, еще больше углубляя мою могилу.

Мне стоит больших усилий не застонать. Не сорваться и не начать бить кулаком в стену до тех пор, пока костяшки не начнут кровоточить.