Книга Когда родилась луна, страница 205 – Сара А. Паркер

— Тебя что-то беспокоит, Грим?

Он прочищает горло, словно проверяя, работает ли оно, прежде чем заговорить голосом, будто заржавевшим от редкого использования.

— Я хотел бы попросить об отпуске.

Я искоса смотрю на него, отмечая белые волосы, припорошенные пеплом, черную кожаную одежду, перепачканную той же оранжевой грязью, что и подошвы ботинок.

— Для чего?

Его взгляд по-прежнему устремлен вперед.

— Ходят слухи, что Великая Серебряная снесла три яйца.

Мое сердце замирает, осознание проникает под кожу, пробирая до костей.

— Ты хочешь отправиться в Гондраг и совершить набег на гнездо Великого Серебряного саберсайта?

Короткий кивок.

Какое-то время все, что я могу делать, – это смотреть на его лицо, пытаясь привести мысли в порядок.

Безуспешно.

Поэтому перехожу к фактам.

— Я украл одну из ее чешуек много фаз назад. Она чуть не оторвала мне руку. Из-за чешуи.

Он поворачивает голову, и я вижу его бледно-голубые глаза сквозь пряди волос у лица.

Он молчит.

Я качаю головой, негромко смеюсь и поднимаю руку, чтобы почесать бороду.

— Проклятье, Грим.

— Я не хочу заменять Инку, но то, что я привязан к ее могиле, сказалось на мне.

Мне стоит больших усилий не смотреть на него.

Я никогда не слышал, чтобы этот человек соединял столько эмоционально окрашенных слов в одном предложении, и почти уверен, что я единственный, с кем он разговаривает. Он даже не выкрикивает «Скрипи», когда готов открыться. Просто стучит двумя пальцами по гребаному столу, словно заказывает медовуху.

Он никогда не рассказывал мне, что случилось с Инкой, и я никогда не спрошу. Я достаточно знаю о его прошлом, чтобы понять, что оно пронизано нитями боли, которые будут пульсировать вечно.

— Ты сообщил остальным об этом решении?

Он качает головой.

Конечно, нет.

Они с Вейей сделаны из одного камня. Наверняка они будут тихо танцевать вокруг друг друга целую вечность.

— А если умрешь там, будешь о чем-нибудь сожалеть?

— Возможно. – Он пожимает плечами. – Но я буду уже мертв.

Точно.

Я вздыхаю, снова потирая лицо. Сначала меня удивил размер его седельных сумок. Теперь все стало гораздо понятнее. Отправляясь в Гондраг, нужно быть готовым.

Значит, он планировал это уже давно.

На мою грудь наваливается тяжесть, и я опускаю голову, а затем киваю и отталкиваюсь от стены.

— Я отвезу тебя туда и высажу возле хижины вылупления, – говорю я, чувствуя на себе его пристальный взгляд, пока иду к деревне. – Меньшее, что я могу сделать, поскольку, возможно, это последний раз, когда я вижу твою жалкую задницу.

Завывает ветер, и кончик моего носа немеет.

Восемь аврор сменили друг друга, пока я спала под крылом Зехи или прижималась к обожженным солнцем валунам, делая все возможное, чтобы избежать цивилизации. Это было приятно, пока солнце не потеряло свою силу, а Сумрак не поглотил нас целиком, с его снегом и бесконечным пронизывающим ветром.

Я уже тоскую по дому.

Уверена, что Зехи чувствует то же самое, забившись в незнакомую нору, которую предварительно почти расплавил своим огнем. Пытаясь сохранить тепло до моего возвращения.

Еще один резкий порыв ветра – и массивный колк, тянущий повозку Ноив, вздрагивает всем телом, до самого своего толстого пушистого зада, хотя и продолжает неторопливо шагать по едва заметной Тропе Деев, выпуская белые клубы пара, которые путаются в его изогнутых рогах.