Книга Королевская кровь, страница 169 – Дэниел Абрахам

— Убью, – выдохнул Маркус.

— Боец из меня никакой, – признался Капсен. – Поэтому, если попытаетесь, я буду вынужден прибегнуть к крайним мерам. Мне не очень-то известны простые методы сдерживания таких опытных бойцов, как вы. Утром завтрак, в полдень легкая закуска, полноценная трапеза перед закатом. Ночной горшок буду выносить раз в день. Дверь всегда закрыта снаружи, а в голубиное окошко вы не пролезете. Если станете доставлять мне неприятности, я доставлю неприятности вам.

— Неприятности более крупные, чем сидение на цепи в голубятне?

— «Неприятности» – тоже относительный термин, – ответил Капсен с улыбкой, на вид вполне искренней.

— Зачем вы это делаете?

— Я развожу голубей и пишу стихи. Нужно же откуда-то брать деньги на уплату налогов.

Капсен отступил, и Маркус, пошатываясь, поднялся. Ноги ниже колен были как мертвые.

— А теперь я вас оставлю, – заключил Капсен. – Попытайтесь сбежать, если хотите. Завтрак будет примерно через час.

* * *

За следующую неделю Маркус перепробовал все, до чего только смог додуматься. Вывернуться из кожаных пут. Понять способ крепления цепи, пытаясь завести руки за спину, – пока не заболят невыносимо плечи и локти. Ринуться прочь от стены в полную силу, надеясь ослабить узы. Повторять все это снова и снова. Однажды он рискнул позвать на помощь. На шестой день вспомнил давний разговор о том, что можно сломать цепь кручением, и докрутился до того, что она сплелась в жгут вчетверо толще прежнего. Наконец, он изо всех сил тянул ее в надежде, что какое-нибудь звено не выдержит.

— Ого! – удивился Капсен, принеся ему ужин в тот вечер. – Такого я не видал. Вы очень изобретательны.

— Спасибо на добром слове, – прохрипел Маркус.

Раскрутить цепь обратно стоило больших усилий, и к тому времени, когда Маркус смог сдвинуться с места, ужин уже остыл.

На второй неделе заточения Маркус обнаружил, что гнев и обида теряют остроту. Мир сузился до мелкой неразрешимой задачи, которая поглощала все силы. Даже убедив себя, что конструкция не поддается воздействию и высвободиться из нее невозможно, он не прекратил попытки, в который раз перепробовал те же способы в надежде на случай. Сейчас главное – сбежать, а дальше как выйдет.

Для голубей, похоже, он служил чем-то вроде развлечения: толкаясь на насестах, они косились на него то одним, то другим глазом. К окошкам, расположенным высоко в стене, время от времени приникали дети Капсена, глазели на Маркуса, а затем с хохотом убегали. По ночам Маркус в отместку кидал в птиц камешки и комки грязи. Пернатые нахохливались и обиженно отворачивались.

Ночью снились кошмары. Как всегда.

Однажды утренней ранью, когда забрезжил за окошками бледный голубоватый рассвет и голуби начали обмениваться вопросительным воркованием, в замке загремел ключ – почему-то раньше обычного. В отворившуюся дверь скользнул совсем не Капсен.

— Кит?

— Маркус! – радостно приветствовал его актер. – Я вас искал. Кажется, теперь понимаю, почему вас так трудно найти.

— Вытащите меня отсюда.

— Непременно. Но прежде хотел бы с вами поговорить.

Актер сел, опершись спиной о стену. Мастер Кит выглядел старше, чем помнил Маркус; в волосах прибавилось седины, худоба усугубилась, хотя куда уж больше – в том долгом путешествии их каравана из Ванайев в Порте-Оливу он выглядел ходячим скелетом.