Книга Королевская кровь, страница 166 – Дэниел Абрахам

— Что? – спросил Гедер.

— А потом оказалось, что дракон – это деньги. Монеты, контракты, ссуды – вот что позволило мне летать. Кто бы подумал, что именно это я и подразумевала, мечтая о драконах…

— Вполне возможно, – согласился Гедер. – То есть я хочу сказать, что дело и не в золоте. Драконы, золото, военные походы с войском за спиной и с венцом на голове – это одно и то же. Власть. Вам хотелось власти.

Китрин на мгновение задумалась.

— А вам хотелось власти? – спросила она.

— Да, – ответил Гедер, и Китрин услышала, как он чуть шевельнулся, сидя на земле. – Я хотел, чтобы все, кто надо мной смеялся, за это помучились. Ответили за все унижения.

— А теперь, обладая властью, вы живете в развалинах, провонявших кошачьей мочой, и едите то, что наскребет для вас актерская труппа, – перечислила Китрин. – Кажется, план не очень-то удался.

— Это не унижение.

— Разве нет?

— Нет, ведь вы здесь. Да и конец еще не наступил. Мы выживем. И те, кто все затеял, за это поплатятся, – произнес Гедер спокойно и уверенно. Он не хвастал, просто говорил что думал. – А что у вас был за спутник? В некрополе?

— Сын Комме Медеана, – ответила Китрин, хлебнув вина. – Мне кажется, Комме приходится непросто. Создать банк из мелкой лавки, основанной его дедом, и расширить его до огромной сети, покрывающей весь мир. Ну, немалую часть мира. А потом понять, что сын ничего не смыслит в делах.

Гедер засмеялся – тепло, сочно и до странности жестоко, будто радуясь мимолетному оскорблению в адрес Лауро.

— Впрочем, дочь у него умная, – продолжала Китрин. – Жена Паэрина Кларка. Если Комме захочет, чтобы банк продержался больше одного поколения, он оставит его дочери.

Послышался легкий шорох – возвращался принц. По полу застучала россыпь камешков.

— Как там снаружи? – спросил Гедер.

— Светло, – сообщил Астер. – Я слышал мужские голоса на дороге. Сердитые.

— Тебя видели? – на миг раньше, чем Китрин, спросил Гедер.

— Нет, конечно, – смеющимся голосом ответил Астер. – Я повелитель призраков! Меня никто не видит!

Ночь выдалась прохладнее обычного, впрочем на Астере это никак не сказалось: во сне он дышал по-всегдашнему глубоко и ровно. Вино слегка притупило тревогу Китрин, однако выпитого оказалось недостаточно. Она помнила, что на полу не так далеко лежит последний бурдюк, и раздумывала, не отыскать ли его. Однако само наличие желания говорило о том, что поддаваться нельзя.

Китрин знала, что сочетание страха с вынужденной неподвижностью кончается тягой к хмельному. Если взглянуть правде в глаза, в эти темные ночи с Астером и Гедером разок-другой вино слишком уж притупило чувства во вред делу. Впрочем, бессонница – тоже не лучший способ оставаться бдительной и сосредоточенной. Где-то между этими крайностями лежит приемлемая середина – возможность успокоить нервы, не расслабляясь чрезмерно. Китрин совсем не хотелось в старости походить на тощих мутноглазых пьянчуг, ютящихся в харчевнях. Она понимала, что способна на большее, и поэтому лежала рядом с Гедером в темноте, не пытаясь тянуться за бурдюком.

Гедер перевернулся на бок, его рука упала поперек ее живота, голова ткнулась куда-то между ее плечом и полом. От него хотя бы исходило тепло, а что дыхание несвежее, так у нее не лучше. По вздохам она поняла, что он только притворяется спящим, и улыбнулась. Долго же он набирался храбрости… Она совсем не удивилась, когда его ладонь легла ей на грудь.