Книга Королевская кровь, страница 170 – Дэниел Абрахам

Маркус потянул за цепи, железо громыхнуло.

— Поговорить я могу и без оков, – заявил он. – Можно с этого и начать. Я не против.

— Известно ли вам, почему принято резать палец при подписании контрактов? – спросил Кит, вытаскивая из-за пояса кинжал – обычный охотничий, хорошо заточенный.

— Потому что так подписывают контракты.

— Но откуда взялся этот способ? Почему кровь, а не… Я не знаю… Почему не слезы, не слюна? Считается, что так делали еще во времена драконов, но не всегда. Говорят, это началось в последнюю войну, когда Морад сотворил своего Праведного Слугу, а его собрат по кладке породил тимзинов. Последнюю расу человечества.

— Ладно, – кивнул Маркус. – О праведных слугах мне твердили, навязывая оруженосцев, но у вас-то что за дело?

— Полагаю, процедура долженствовала показать, что обе стороны чисты. Если кто-то из подписывающих был способен сжульничать и заставить другого вступить в соглашение, то кровь это выявила бы.

— И наверняка вы правы. Ну же, Кит! Снимите с меня цепи!

— Погодите. Взгляните сюда.

Кит прижал лезвие к большому пальцу, появилась крошечная капля крови. Порез был совсем небольшим, почти как булавочный укол, зато кровь из-за густоты казалась почти черной. Нет! В середине капли виднелся темный узелок, похожий на частичку струпа, норовящий выйти на свет через кожу.

Узелок перевернулся на бок, оставляя за собой ярко-алый след, и расправил тонкие ножки.

— Ого! Что-то новенькое, – буркнул Маркус.

— Не трогайте. Они кусаются. Как я понимаю, они ядовиты не только в прямом смысле.

— Не примите меня за грубияна, Кит, но пауки? Живые? В крови?

— Да. У меня они уже много лет, с тех пор как я стал жрецом богини. По-видимому, мы все этим отмечены, хоть я и не проверял. – Кит поймал паучка и раздавил ногтями. – Некогда возникли разногласия с братьями. Боюсь, я тогда перестал веровать, а инакомыслие там не поощрялось. Может, вы помните, что перед моим отбытием из Порте-Оливы появился слух о новой вере, принесенной из горной местности к востоку от Кешета? Та вера когда-то была моей. Те люди были отмечены той же примесью в крови, что и у меня. Подозреваю, война с Астерилхолдом и беспорядки в Антее – всего лишь первые робкие шаги к чему-то более крупному. Более страшному. – Кит вновь продемонстрировал окровавленный большой палец и подытожил: – Вот почему для подписания контрактов вы режете палец. Из-за таких, как я.

Маркус запустил пальцы в бороду, отросшую в затворничестве. По коже пробежал озноб, однако он старался говорить потверже:

— Так вот о чем вы говорили тогда. Зло, которое выпустили в мир. Это вы?

— Такие, как я. Примесь в моей крови – знак богини, но не власть богини. Ее жрецы получают дары. Нам подвластны ложь и правда. Я как-то говорил вам, что могу быть весьма убедителен и что обмануть меня крайне трудно. Со всеми жрецами так. Скажите мне что-нибудь, чего я не знаю. Правду или ложь, все равно.

— Кит, салонные фокусы вряд ли…

— Не думаю, что вы найдете здесь сходство с мелкими уловками ведунов.

— Ну хорошо. Ага. Я в детстве украл медовик у приятеля.

— Верно. Попробуйте еще.

— В своей первой битве я потерял меч.

— Нет, это ложь. Еще.

Маркус нахмурился. Внутри что-то дернулось, он не сразу узнал страх.

— Около месяца назад я нашел серебряную монету на улице у банка.