Книга Королевская кровь, страница 164 – Дэниел Абрахам

— Да, я низменная и мелочная особа, – отрезала она. – Я горюю о погибших и сожалею о страданиях, но я все-таки надеялась, что одежду удастся забрать. Микель, можешь ли ты поговорить с Паэрином, или он тоже окружен стражей, как жрец?

— Он не принимает тех, с кем незнаком, – ответил Микель.

— Хорошо. Мне нужен клочок бумаги.

Шифр Медеанского банка она по-прежнему отлично помнила, записка вышла короткой: «Могу говорить с лордом-регентом и принцем Астером. Что спросить? Ответьте с этим же гонцом». Китрин подумала было, не назвать ли ему место, где она прячется с Гедером и принцем, и решила: не стоит. Если Паэрину нужен Гедер или Астер, пусть действует через нее.

Таково одно из главных и самых действенных наставлений финансового дела. Ключевой принцип, открывающий дорогу к богатству и власти, прост в формулировке и сложен в применении: «будь посредине». Наринландия – холодный остров с количеством пахотной земли, едва достаточным для пропитания, и без особенных природных богатств, однако водные течения Океанического моря поставили его между Дальней Сирамидой и главным континентом. Это и сделало его богатым. А сейчас в роли Наринландии оказалась Китрин, пусть и ненадолго, и чем дольше она останется в этом положении, тем больше выгоды.

— Ну вот, – произнесла она, вручая записку Микелю. – За ответом приду сразу, как только смогу.

— Как там дела в подземелье? – спросила Кэри.

— Боязно, скучно, хочется поскорее на волю. Мы, правда, позволяем Астеру подкрасться к выходу и посмотреть на дневной свет. Вроде бы помогает.

— Ладно. Когда все кончится, лорд-регент, надеюсь, не забудет наших стараний. У меня почти закончились каменья с одежды принца.

— Как так?

— Сейчас за один спелый апельсин можно выручить больше, чем за жемчуг, – объяснила Кэри. – Кое-где в Кемниполе уже голодают. Если беспорядки в ближайшее время не прекратятся, люди начнут гибнуть. Не лорды, не аристократы и не в славных битвах.

Когда обо всем переговорили, Китрин взвалила на спину мешок с четырьмя свежими бурдюками, небольшим – с ладонь – кружком твердого сыра, бутылью воды, черствым хлебом и двойной горстью сушеных вишен какого-то давнего урожая, твердых как камень. Перед уходом она взглянула через Разлом на примыкающую к Кингшпилю часть города.

В мутном воздухе городской пейзаж за расселиной виделся более серым, чем все находящееся по эту сторону. Сейчас ничего не горело, но продлится ли такое состояние хотя бы до следующего утра – неизвестно.

Китрин не провела здесь и пары недель, а Кемниполь уже превратился из сердца империи в город ран и шрамов – опаленные пожаром здания, озабоченные люди на улицах, пустые рыночные площади, рыщущие по-волчьи группы мечников. Идти приходилось быстро, с опущенной пониже головой: любому издалека видно, что Китрин не из первокровных, ее никто не примет за даму из влиятельного дома, можно сойти за служанку. Людей, выведенных драконами рас, среди низших сословий предостаточно, и если делать вид, что ты одна из них, то никому не будет дела до того, куда ты идешь и почему.

На пути к складу и подземелью за ней почти на пол-лиги увязались трое мужланов, которые выкрикивали вслед грубости с непристойными предложениями. Китрин не поднимала глаз и не замедляла шага. Такое поведение преследователей ее даже успокоило: именно так мужчины обращаются со служанкой, которая ходит по улицам в одиночку. И все же она только порадовалась, когда они отстали.