Книга Закон тирана, страница 95 – Дэниел Абрахам

— Маркус! – окликнул мастер Кит.

— Сгодится, – решил Маркус, кладя руку на лопатку мула, который даже глазом не моргнул. – По крайней мере, до места доставит.

Йеммут вздохнул и взял у Кита кошель с серебром и медяками. Тут же пересчитав монеты, он кивнул сам себе и махнул рукой в сторону мула.

— Он теперь ваш, – заявил он. – Для меня слишком уж мал. А вы куда направляетесь?

— В Борхию, – ответил Маркус.

— Подальше от войны, значит, – заключил йеммут. – Мудрое решение. На войне хуже, чем у верблюда в заду.

— Очаровательный образ, – хмыкнул Маркус.

— У вас, стало быть, есть вести с запада? – спросил Кит и пояснил прежде, чем йеммут успел ответить: – У меня друзья в Саракале, я был бы рад любым сведениям.

Йеммут пожал массивными плечами.

— Болтают разное. Уж не знаю, что из этого правда. Говорят, Нус сдался и проклятая империя ободрала город до голых стен. Половину горожан заковали в кандалы за преступления.

Маркус вздернул бровь. Черная муха толщиной с его палец уселась на ухо мула, и тот резким движением согнал ее.

— Многовато выходит преступлений, если за них заковывают полгорода, – заметил Маркус.

— За прошлогодней попыткой переворота стояли тимзины, – объяснил йеммут. – Новый лорд-регент принял это на свой счет. Человек он странный. Говорят, будто вроде ведуна, только посильнее любого из тех ведунов, про кого я знаю. По слухам, беседует с духами погибших. Мертвые идут вместе с его войском. Потому-то ему и удержу нет. Никто не верил, что он завоюет столько земель. Никто не знает, когда он остановится.

«И никто не знает, остановится ли», – повисла в воздухе непроизнесенная фраза.

— Инентайи так просто не взять, – сказал Маркус. – Антейцев будут изводить и местные, и речные пираты из Борхии. Доставка припасов окажется под угрозой.

— А вы-то про военное дело все знаете?

— Кое-что знаю, – ответил Маркус.

— Что ж, может, вы и правы. До весны вряд ли затянется. Коли жучье продержится осень, то с первыми морозами империя уберется восвояси.

Йеммут кивнул, будто соглашался с собой. Пытался убедить себя в истинности материй, на истинность которых он всего лишь надеялся.

Кешет простирался перед глазами, обширный и засушливый. Вздымались и опадали низкие холмы, плотно заросшие серо-зелеными кустами с толстыми ветками. По утрам Маркус просыпался еще до рассвета под пение птиц. Готовили немудреный завтрак, грузили скудные пожитки на мула и отправлялись к следующему оазису или ручью. Дважды приходилось видеть густые клубы песка за караваном – передвижным городом очередного князя йеммутов или тралгутов, подчинивших себе часть пустыни, но нигде не осевших. Оба раза караван проходил мимо, не трогая Маркуса и Кита: два путника и мул, очевидно, не вызывали ни в ком интереса, и Маркуса это совершенно устраивало. Питались кроликами и ящерицами, воду давали ручьи и колодцы, корма для мула тоже хватало – в таких условиях Маркус мог бы прошагать из одного конца Кешета в другой без всяких встреч с незнакомцами. Разве что остановиться раз-другой на стоянке караванов, чтобы добыть еды, и не пожалеть об этом. Дни почти неприметно удлинялись, полуденное солнце грело жарче, и только ночи пока оставались мучительно холодными.

Мастер Кит не жаловался. Маркус решил, что за годы, пока труппа колесила по разным землям, старый актер привык к долгим путешествиям в пустынных частях мира. Лицо мастера Кита заострилось, тело потеряло в весе за месяцы тяжких усилий и лишений, однако он не выглядел изможденным. Наоборот, слово бы помолодел, окреп, сделался более энергичным. Даже после изнурительного дня пути на скудном количестве воды – если не нашли источник – Кит шел твердыми, упругими шагами. Маркус раздумывал, каково сейчас его спутнику. Они ведь возвращаются на десятки лет назад – в те места, где Кит рос совсем мальчишкой. Маркус воображал себе, как годы вместе с утратами и приключениями облетают с Кита и остаются лежать позади, на голой равнине. Страх не уходил – Маркус видел его на лице актера ночью при свете костра, слышал в словах и голосе, – однако со страхом соседствовала и радость.