Книга Закон тирана, страница 98 – Дэниел Абрахам

— Только это была ложь, да? – спросил Маркус. – Она ребенка не любила.

— Думаю, что так.

— И отчего вы вдруг полюбили человечество? Я-то, кажется, этого урока не усвоил бы.

— Человек не выбирает, кого любить, – пояснил Кит. – Или, по крайней мере, я никогда так не мог. От матери ожидается любовь к ребенку, но если любовь не приходит, тогда что? Та девушка знала, что она лишена чего-то важного, чего-то прекрасного и глубокого, и поэтому делала что могла. Лгала. Говорила своему спящему младенцу, что его любят и о нем заботятся. Не потому, что она действительно любила, а потому, что хотела любить. И не будь во мне пауков, я бы никогда этого не увидел. Теперь кажется, что мне такое встречалось чуть ли не каждый день. Передо мной мелькал случайный миг из жизни незнакомца, и я видел то, что для меня не предназначено. Маркус, вы не представляете себе, сколько благородства в простых бедняках. Мир вечно несет нам разочарования, и ради того, чтобы эти разочарования вытерпеть, мы меняем историю своей жизни способами, которые могут быть и прекрасны, и трагичны, и забавны. В итоге человечество дает мне неизмеримо больше поводов восхищаться, чем презирать.

— И если мы победим, вы этого всего лишитесь.

— Если мы победим, я стану человеком, – признал мастер Кит. – Думаю, это не такая уж страшная цена.

На миг собеседники умолкли. Маркус бросил в костер новую ветку. В Кешете много топлива не насобираешь, нет столько деревьев и кустов, поэтому всю ночь, через каждые несколько минут, придется подкидывать в огонь мелкие хворостинки.

— А еще, – вдруг засмеялся Кит, – я наконец-то выясню, хороший ли я актер.

— Даже если никудышный, я стану говорить, что у вас отлично получается.

Улыбка Кита блеснула в сумраке.

— Спасибо. Я буду очень благодарен.

— Самое меньшее, что могу для вас сделать. Теперь спите. Идти нам еще долго, и мне хочется добраться вон до тех холмов к завтрашнему вечеру.

— Я бы тоже с удовольствием съездил, – сказал Астер, бросая в садовый пруд камешек.

Тот глухо шлепнулся в воду, пошли круги.

Поразительно, как изменился принц. За считаные недели, пока Гедер ездил в Нус и обратно, Астер стал совсем другим – подрос и похудел, движения сделались более угловатыми. Никакого волшебства, обычное превращение мальчика в юношу и затем в мужчину, но Гедеру раньше не приходилось наблюдать такое в других. Может, тут все же имеется капелька волшебства – пусть даже самого обычного.

— Я не вправе брать принца на войну, – объяснил сидящий на скамье Гедер. – У тимзинов есть налетчики и убийцы. Могло случиться что угодно.

— Ты ведь поехал.

— Я всего лишь лорд-регент. Если получу стрелу в шею, тебе дадут другого опекуна. А ты принц. Тебя никем не заменишь.

Астер, разочарованный и обиженный, уселся на траве.

— Нашли бы какого-нибудь родственника. Всегда так делается. Я просто хотел посмотреть на войну. Пока вырасту, все войны кончатся.

В Саракале Гедер видел и падение Нуса, и разграбление города. Он даже встал до рассвета и прошел вдоль рядов войска вместе с Басрахипом, ободряя бойцов. А затем, едва из-за горизонта показались первые отсветы зари, армия выдвинулась на позиции. Гедер и сейчас, задумываясь о том дне, почти въяве ощущал прохладную росу, пропитавшую сапоги и отяжелившую плащ. Как он ни гнал от себя мысли о Ванайях, былая кампания неизменно приходила на ум, хотя он и знал, что в этот раз все будет по-другому. И вот наконец массивные железные ворота с тяжелым грохотом приотворились, появилась узкая щель.