Книга Закон тирана, страница 50 – Дэниел Абрахам

Астер, поразмыслив, перестал хмуриться и кивнул.

— Продолжай, – сказал он. – Читай дальше.

Войско Антеи значительно превосходило численностью вражеский гарнизон: на каждого тимзина или ясурута приходилось полдесятка антейцев. Однако крепость имела прочные стены. Терниган первым делом отправил к востоку лучников и ястребятников – уничтожать любых вражеских всадников и птиц, посланных с предупреждением или с просьбой о помощи. Ближе к вечеру поодаль от крепости, на расстоянии чуть дальше лучного выстрела, соорудили осадные машины. Ночью Терниган выставил дозорных, которые поймали и уничтожили с десяток беглых врагов. Жрецы, пришедшие с антейской армией, при свете костров вещали о том, что Антея призвана нести мир всем странам и ныне начинается ее судьбоносный путь, что духи мертвых утром пойдут в наступление вместе с войском и атаку будет не остановить, что война, как нарастающий морской прилив, вознесет всех к славе. Эти речи настолько переполнили войско жаждой сражения, что Тернигану пришлось отговаривать бойцов от ночной атаки.

— «Поутру, когда весеннее солнце еще не растопило морозный иней на палатках…»

— Красиво пишет, – заметил Астер.

— Донесения Тернигана не лишены некоторой поэтичности, – признал Гедер.

Басрахип, сидевший поодаль, не удержался от смешка.

Поутру, когда весеннее солнце еще не растопило морозный иней на палатках, Терниган объявил штурм. Отчаяние и страх защитников крепости стали очевидны сразу же. Стрелы и камни сыпались с крепостных стен градом, спрятанный в башне ведун посылал на антейцев потоки ослепительного огня – его жертвами пали первые антейские воины, пытавшиеся подтащить таран к воротам, и лишь позже ведуна поразили арбалетной стрелой. Когда за таран взялась вторая группа антейцев, Терниган скомандовал атаку, и вслед за стенобитчиками ринулась вперед основная часть войска. Не видя за собой пути к отступлению, стенобитчики преисполнились храбрости, и даже сам Терниган, спешившись, взялся за таран на последнем десятке решающих ударов.

Когда с воротами было покончено, Терниган возглавил наступление. В крепости оказалось совсем немного тимзинов и ясурутов, но они сражались как бешеные. Одолеть их удалось лишь к концу дня, отдав за это некоторое количество антейских жизней – включая жизнь личного оруженосца Тернигана. Однако к закату над побежденной твердыней уже развевались антейские знамена. Первая победа Антеи в новой войне свершилась.

Гедер свернул последнюю страницу и бросил ее на стол. Личные покои лорда-регента, расположенные в самом сердце Кингшпиля, поражали красотой и великолепием – резной камень, богато вышитые ковры, широкие сводчатые потолки. Мягкий послеполуденный свет лился внутрь сквозь тончайшее в мире стекло, воздух полнился ароматами лаванды и лампового масла. Теперь эти покои служили Гедеру домом – местом, куда можно скрыться от тревог придворной жизни, где можно распустить шнуры бархатных одежд, поваляться в свое удовольствие и почесаться, когда чешется.

Астер сидел за большим столом, где Даскеллин соорудил рельефную карту Саракала, Элассы, Вольноградья и южных антейских земель – не такую подробную, как в зале для военных советов, где можно было следить за передвижениями армий и гибелью городов, но вполне пригодную для общего представления. Вот Нус, вот тонкие зеленые нити драконьих дорог; на юге горный хребет, не дающий Саракалу слиться с Элассой, и рядом с ним, как страж, дальний город Инентайи. Каждая крепость и застава обозначена крошечной жестяной фигуркой. Гедер, подавшись вперед, выдернул ближайшую фигурку из насыпанной земли и поставил ее обратно уже со знаменем паучьей богини, воткнутым в миниатюрную крышу.