Книга Закон тирана, страница 172 – Дэниел Абрахам

Актеры свое дело знали, и Маркус, чтобы не мешаться под ногами, почти целый день бродил по улицам Эстинфорда. В харчевне, куда заглянул ради кружки пива с чесночной колбасой, он сел подальше от толпы.

В передней части зала певец с барабаном выводил тонким голосом знакомую Маркусу долгую песню о морском капитане, который ушел на войну и подпал под древнее волшебство, скрывшее его от мира, а когда вернулся, не застал никого из былых знакомцев и не узнал краев, в которых прежде жил. Печальный рассказ поддерживался мерным ритмом барабана, похожим на стук сердца. Слушая вполуха, Маркус разглядывал людей в харчевне. Все с виду такие молодые, свежие и неискушенные: и моряки военного флота, и торговцы, и женщины с детьми. Все походили на ряженых, играющих роли, – даже больше походили, чем актеры.

Он сам когда-то был таким же молодым и самоуверенным и точно так же считал, что уж ему-то ничего не стоит переделать мир по своему желанию. И это даже было правдой до известной степени. Теперь он толком не понимал, то ли это происходило с кем-то другим, то ли закончилось всего неделю назад… Допив пиво, капитан вышел на холодную улицу, все еще слыша стук барабана за спиной.

Во дворе гостиницы он увидел мастера Кита, облаченного в желтое шелковое одеяние и стоящего с раскинутыми руками в задней части фургона. Вокруг суетились Микель и Смитт, подшивали балахон длинными стежками на скорую руку.

— Судя по всему, за последний год я похудел, – произнес мастер Кит, когда Маркус взобрался на фургон и уселся рядом.

— Награда за энергичный образ жизни, – констатировал Маркус. – С лодкой что-нибудь выяснилось?

— Да. Отбываем через два дня. Денег на проезд хватит, но по дороге нужно будет порепетировать несколько пьес для хаавирков. Чувство юмора в Халлскаре, боюсь, тяготеет к игре слов, так что реплики придется учить получше.

— Подумаешь, – проговорил Микель, не разжимая губ, в которых держал булавки. – Только этим и занимаемся.

— Точно, – с готовностью согласился Смитт. – Мастер Кит, не шевелитесь. Складки не так ложатся.

— Прошу прощения. Я постараюсь.

Послеполуденное время пролетело незаметно – низкое северное солнце торопилось скатиться к западному горизонту. Хозяин вынес во двор факелы и жаровни, и, когда закат окрасил облака в розовое с золотом, Маркус присоединился к публике – под видом простого зрителя смеяться и аплодировать в нужных местах, показывая пример остальным, а то и приструнивать нарушителей спокойствия, без которых редко обходился спектакль. Чарлит Соон тоже вышла в толпу: пьеса для нее новая, учить роль не было времени, поэтому кормилицу будет играть Шершень, упирая на комический фальцет. Маркус кивнул актрисе, та улыбнулась.

— Я, кажется, не успела вас поблагодарить за то, что привели обратно мастера Кита, – сказала она.

— Не знал, что так выйдет. Но все равно пожалуйста. Рад видеть, что он опять среди своих, в семье.

— А ваша семья?

Маркус чуть было не сказал, что все погибли, – ведь Алис и Мериан и вправду больше нет, разве что в ночных кошмарах.

— В Суддапале. Пока в Суддапале. Если там станет слишком опасно, встретимся в Порте-Оливе.

— С Китрин?

— И с Ярдемом, – добавил Маркус. – И с отрядом. У меня никого другого нет. Мы повидались по дороге на север, но мне нельзя было остаться. У них свое дело, у меня свое. Но когда дела кончатся…