Книга Семь снежных ночей, страница 117 – Цан Юэ

За те мгновения, что он колебался, Сюэ Цзые уже взбежала по ступеням к залу. Её пытались остановить, но отхлынули, как прилив, приметив в руке бирку.

— Постойте! – Мяо Фэн, опомнившись, оттолкнулся от моста, полетел следом и уже протянул руку, чтобы удержать её… но было поздно: Сюэ Цзые переступила порог и пошла прямиком к трону.

* * *

Зал ошеломлял алым цветом: все стены покрывали росписи в виде языков пламени, отчего казалось, что его поглотило море огня. Бесчисленные занавески, защищающие от ветра, трепетали, звенели нефритовые колокольчики по их углам… а на возвышении развалился на троне, словно скучая, старик с моложавым лицом. Золотым посохом он дразнил дымчатосерого тибетского мастифа, привязанного к опоре.

Размером пёс превосходил телёнка. Он вдруг встал, вздыбил шерсть на хребте и заскулил.

Старик вздрогнул, мгновенно обернулся и холодно взглянул на ворвавшуюся в зал женщину.

Незнакомка в фиолетовом подбежала к трону, перевела дыхание. Затем подняла голову и вскинула правую руку с зажатой в ней биркой клана Шэнхо.

— Глава Долины целителей? – Присмотревшись к надписи, владыка смягчился.

Голос старика звучал очень странно – ровно и тихо, – но дыхание его явно сбивалось. Любой целитель должен быть искусен в четырёх видах наблюдения: осмотре, прослушивании, правильных вопросах и выслушивании пульса^[39]. Сюэ Цзые сразу же поняла, сколь болен владыка, – но даже в таком состоянии его сила давила на целительницу, и она замерла от одного его взгляда.

— Владыка… – нерешительно начала она.

Мастиф вдруг зарычал и выгнул спину. Крепкая золотая цепь туго натянулась, пока пёс насторожённо наблюдал за незваной гостьей.

Сюэ Цзые взглянула на него и поражённо ахнула: рядом с мастифом сидел человек! Железный ошейник с поводком, ведущим к трону, впился в кожу, так что головы было не поднять. Руки и ноги его заковали в кандалы, и ему приходилось ползать по холодному полу. Тело усеивали кровавые раны и синяки, а лицо скрывала белая нефритовая маска, из-за которой узник походил на мертвеца.

Когда Сюэ Цзые вбежала в зал, он дёрнулся и отвернулся, будто его ударили.

Хоть женщина и не видела лица, сразу узнала его.

— Минцзе! – бросилась она вперёд с отчаянным криком. – Минцзе!

Сквозь прорези маски виднелись безжизненные, пустые глаза. Целительнице хватило одного взгляда на раны, чтобы понять, каким пыткам подвергался пленник. Сюэ Цзые едва могла поверить: меньше месяца назад Минцзе был у неё в Долине. Пусть тот вёл себя холодно и высокомерно, Сюэ Цзые знала, что огонь в его сердце не погас… а таким он стал всего за пару десятков дней!

Кто… кто… сделал это с ним?!

Сюэ Цзые чуть не задохнулась от боли и ужаса. Не обращая внимания ни на что больше, она бежала к Минцзе, но не преодолела и десяти чжанов, как мастиф взревел и устремился вперёд. Пёс оскалил клыки, из его пасти отвратно повеяло кровью, однако это не остановило целительницу. Она почти добежала до пленника, когда мастиф обрушился на неё, намереваясь перегрызть горло.

Человек у трона, до этого не издававший ни звука, словно неживой, вдруг сдавленно вскрикнул. Он вскочил на ноги и рванулся было вперёд, но золотой поводок и кандалы не позволили этого сделать. Минцзе повалился на пол.

В миг, когда клыки мастифа уже почти сомкнулись, Сюэ Цзые почувствовала движение за спиной, и чьи-то крепкие руки быстро и мягко оттащили её в сторону.