Книга Кекс-бомба для комдива, страница 3 – Ольга Коротаева

Подруга взволнованно смотрит на меня, и речь вовсе не о возможных ушибах. Для Насти не секрет, что означает при всех упасть, ведь она тоже работает в театре. Киваю, и наша нежная балерина фурией кидается на мужчину. — Тимур, ты с ума сошёл?! Что творишь? Изумлённо моргаю. — Ты его узнала? — Я его пригласила, — виновато признаётся она и, изобразив раскаяние, шепчет: — Прости… А потом снова набрасывается на Студёного. — Тебе в туалет, что ли, приспичило? Чего носишься как угорелый? Людей сшибаешь? Тимур перестаёт отряхиваться и молча делает шаг ко мне, опускаясь на одно колено. Замираю в недоумении, хотя обычно бойкая, но тут почему-то тушуюсь. Наверное, сказывается детская травма. Гости снова начинают фотографировать, радуясь, что шоу продолжается, и я с ужасом представляю себе эти фото. Особенно подписи. Поклонник набросился на диву, а потом на коленях вымаливал прощение. Это меня вмиг отрезвило, даже все детские травмы разлетелись, как брызги крема. — Немедленно поднимись! — приказываю, дёргая его за руку. Боже, да он как каменный! — Не позорь меня ещё больше, Студёный. Но мужчина склоняется ещё ниже и обхватывает длинными пальцами мою щиколотку. Прикосновение обжигает, будто к коже прижали раскалённый металл. Это из-за моей многолетней ненависти? — Да что ты делаешь?! — вскрикнув, опираюсь на Тимура, чтобы не упасть ещё раз. Студёный снимает с меня туфельку и, отпустив мою ногу, поднимается, демонстрируя каблук, на котором, странным образом схлестнувшись, образовалась петля из тянущегося за обувью провода. — Это было опасно, — сурово произносит мужчина. Вокруг начинают хлопать, ведь из сумасшедшего, испортившего праздник, Тимур мгновенно превратился в героя, спасшего девицу. Вот только для меня он остаётся психом! Я бы с бо́льшим удовольствием упала от того, что запуталась в проводах, чем была вдавлена в торт человеком, которого годами пыталась забыть! Вырываю туфельку из его рук и, скинув петельку провода, надеваю на стопу, а потом выпрямляюсь и смотрю в лицо своему «спасителю». Он ухмыляется с видом самоуверенного придурка, которому женщины сами в объятия падают. Должно быть, считает, что я сейчас растекусь перед ним клубничным соком. Мечтай, Студёный! — Я знаю, чего ты ждёшь, — скрещиваю руки на груди и, когда он с довольным видом прислушивается к моим словам, деловито продолжаю: — Торт обошёлся мне в пятьдесят тысяч рублей, а это платье в тридцать пять тысяч, и его нельзя подвергать химчистке. Ремонт повреждённой аппаратуры — ещё двадцать. Это не говоря об испорченной причёске, макияже и задетой гордости. В клубе становится тихо-тихо, все изумлённо смотрят на меня, и я ощущаю себя почти отмщённой. Взгляд Студёного меняется с самодовольного на колючий, лицо будто становится каменным, губы сжимаются в линию. Тимур такой суровый, что мурашки по спине бегут. Но я не выдаю внезапного волнения, а спокойно произношу: — Твой псевдогеройский поступок обошёлся мне в кругленькую сумму. Если собираешься извиниться, то знай, что я приму наличные или перевод. О, сладкий миг мести! За все обидные слова, за все смешки и прозвища. За самый жуткий год в моей жизни. За Кекс-бомбу. Получай, Студёный!

Сузив глаза, он сильнее поджимает губы, и желваки на его мужественном лице дёргаются. Потом резкими движениями достаёт из кармана визитку и протягивает мне. — Пришли номер счёта. Разворачивается и просто уходит, даже не попрощавшись. — Ха, — изумлённо смотрю на Настю. — Ты только посмотри. Оскорблённый супермен! Как он вообще здесь оказался? К нам пробирается Тоня, и при виде знаменитой тяжелоатлетки народ начинает расходиться. Подруга — добрейшей души человек, но её широкие плечи и внушительные мускулы, которые девушка и не думает скрывать мешковатой одеждой, вызывают уважение. Как минимум. — Это из-за меня, простите, — виновато смотрит на меня Тоня. — Мы с Тимуром недавно случайно встретились, и я упомянула о вечеринке. Студёный выразил желание поздравить тебя, а так как мой молодой человек не смог составить мне компанию… Она смущённо замолкает под моим взглядом. Настя выражает вслух мои мысли: — Уж поздравил так поздравил. — И обращается ко мне: — Что будешь делать? Всё же сумма большая, а Тимур наш одноклассник. Пусть после пятого и ушёл в кадеты, но всегда приходил, когда было время. И на выпускной явился в форме. Со всеми девочками танцевал и фотографировался. Все были в восторге! Сдерживаю вздох. Да, со всеми! Кроме меня. Было удивительно, как мальчишка, который на физкультуре стоял последним, к нашему выпуску вымахал выше физрука. А сейчас ещё и мышцами оброс так, что я приняла его за культуриста. — Предлагаешь простить? — уточняю. Настя кивает. — Он же военный. Сама понимаешь, с деньгами у них не очень. — И тянет меня к гримёрке. — Идём, поправлю причёску и макияж так, что никто ничего не заметит. — А я платье почищу, — добавляет Тоня. Через полчаса я придирчиво осматриваю себя в зеркале, отмечая, как настроение резко идёт вверх. Стоит только вспомнить выражение лица мужчины, когда я ему счёт выставила, и губы расплываются в довольной улыбке. Так тебе, Студёный! Считаю себя отмщённой и теперь думаю над словами Насти. — У меня высокий доход, можно и забыть о стоимости платья. — Верно, ты бы всё равно его второй раз никуда не надела, — поддакивает Настя и помогает мне накинуть пиджак. — Вот. И пятна на спине совсем не заметно. — А ремонт аппаратуры, скорее всего, покроет страховка, — продолжаю я, поправляя выбившийся из причёски локон. — Уточню это у ребят. — Остаётся торт, — подсказывает Мика. — Главное, его уже вынесли, и все полюбовались, — беспечно отмахивается Настя. — Кто хотел — сфотографировался. Будто торты на таких мероприятиях для еды! — Простить всю сумму? — всерьёз задумываюсь я. — Тимур военный, а я могу себе позволить. Ох, как же приятно ощущать себя обеспеченной женщиной! Звонит телефон, и я включаю видео, зная, что подруги тоже захотят пообщаться с моими родителями. — С днём рождения, Мика! — широко улыбается мама. — Ой, и девочки здесь… Настя, Тоня, привет!