Книга Ледяное сердце эриды, страница 71 – Цитианка

Внутри все ещё не утихает осторожное недоверие: слишком просто, слишком прямолинейно звучит эта сделка. Просто сидеть среди людей, смотреть им в глаза и называть ложь — это не игра для эриды. Я не была рождена для того, чтобы служить чужим разоблачителем правды. Да и Каин не учел самого главного. Как только я появлюсь на собрании, любая из делегаций сразу узнает, кто я есть. Достаточно одного взгляда на радужку и вся эта затея превратится в ловушку не только для меня, но и для него.

— А как ты себе это представляешь? Я появляюсь на конклаве, сажусь рядом с тобой за стол, и все делают вид, будто не видят эриду? Ты в самом деле думаешь, что остальные проглотят это? Мои глаза, это приговор для любой маскировки.

— Не все так сложно, Селина, — снова вмешивается Ривен, поддаваясь вперёд. — У меня была в сумке одна штука…

Он бросает на меня взгляд, потом на Каина, прикидывает, стоит ли говорить дальше при нём. Молчит пару секунд, потом решается.

— В общем, Лаэр сделал для меня одну настойку. Её используют наблюдатели, чтобы оставаться незамеченными в людских городах. Она меняет цвет глаз. Несколько капель и радужка становится тёмной, почти как у людей.

Я смотрю на него пристально — не ожидала, что он может пользоваться такими вещами. Внутри поднимается слабое удивление, которое быстро сменяется настороженностью.

— Зачем тебе менять цвет глаз, Ривен?

Он хмыкает, чуть пожимает плечами, избегая смотреть на меня.

— Было пару раз, Эйдан брал меня с собой в Элмор. Без этого мы бы не прошли ни одну заставу, — он криво усмехается, вспоминая что-то своё. — В моей сумке есть этот отвар. Только она… осталась в подвале у того вашего алхимика.

Я качаю головой, позволяю усмешке появиться на губах — не столько от иронии, сколько от привычки спорить даже там, где спор бесполезен.

— И все же, Каин, надеяться на снадобья эридского лекаря — последнее дело для принца.

Он не реагирует на укол, только коротко кивает:

— Я не ищу лёгких решений, эрида. Мне нужен результат. Если есть хоть малейший шанс, то я им воспользуюсь. Сумка в лаборатории алхимика — я достану её.

На этом всё. В комнате становится ощутимо теснее. На этом всё. В комнате становится ощутимо теснее. Я медленно провожу языком по внутренней стороне щеки, сжимаю пальцы так сильно, что кожа на костяшках белеет. Помогать тому, кто держал меня в цепях, кто отдавал меня в руки палачам и алхимику, кто требовал слезу… Нет, внутри не просыпается ни доверия, ни согласия. Все это — игра, и у меня в ней только один выигрыш: свобода для Ривена.

— Жди, — говорит Каин, взгляд коротко скользит по мне, потом по Ривену. — Я приду позже. До тех пор сидите оба тихо. Никто больше сюда не войдет, никто вас не тронет и не будет пытать.

Он быстро осматривает комнату: взгляд скользит по каждому углу, по замку на двери, по кольцам в стене. Кажется, он взвешивает, стоит ли что-то добавить, но только хмурит брови и выходит из дома, закрывая за собой дверь.

В комнате становится тихо.

— Ну что, Селина, — Ривен пытается устроиться поудобнее, морщится от боли, но взгляд не отпускает. — Давай, рассказывай. Как так вышло, что тебя поймали охотники, а в итоге ты оказалась в этом кресле, да ещё и у самого принца Веларрона?

Я смотрю на него, прищуриваюсь, не спеша подбирать ответ. Он привычно улыбается сквозь стиснутые зубы, сквозь боль, но во взгляде все та же дерзость, с которой он мог сорваться в бой или лезть на рожон ради азарта. Меня не удивляет его вопрос. Но отвечать — не тороплюсь.