Книга Ледяное сердце эриды, страница 64 – Цитианка

На столе рядом стоит кружка, от неё поднимается едва уловимый пар с ароматом трав. Делаю глоток — тёплый, горьковатый вкус цепляется за горло. Не помогает.

Мысли упрямо возвращают меня к картине, которую не могу выбросить из головы: эрида, медленно вдыхающая чужой страх, рука на шее, взгляд, который меняется прямо на глазах. Думал, будет противно, будто наблюдаешь, как из человека тянут жизнь, высасывают душу. Но всё оказалось иначе. В этот момент я видел не монстра, не чудовище, а существо, которому для жизни нужна не вода и не хлеб — нужен отчаянный страх другого. Она впитывала этот страх, делала его своим. Взгляд у неё становился ярким, тёмным, почти красивым — слишком привлекательным, если задуматься.

Капля чернил срывается с кончика пера и падает на стол, растекается тёмным пятном на краю бумаги. Я раздраженно ставлю перо в чернильницу, подношу руку к виску — привычное движение, когда мысли уходят слишком далеко.

Привлекательным? Каин, ты в своем уме? С каких пор эрида для тебя не враг, а женщина? Мне нужно думать о другом. О том, как заставить её действовать на моей стороне, как убедить, вынудить, склонить к сотрудничеству. Я обязан сосредоточиться на настоящем и будущем Веларрона, на войне с Терионом, на угрозах изнутри. Сегодня ночью на границе снова вспыхнул пожар. Не просто стычка, а спланированная диверсия. Подожгли поля на западной стороне Кайора, где только начали собирать пшеницу. Едва не потеряли весь урожай, если бы ветер не развернулся к рассвету, сгорели бы и дальние поселения. Это уже не предупреждение, а открытый вызов. Конечно, Майриса потом пришлёт письмо, будет клясться, что её люди не причём, что это случайность, обычная провокация.

Сейчас все ждут, как я отреагирую. Совет молчит, прислушивается к каждой моей фразе. Люди в Кайоре ждут защиты, пишут доносы, носят воду, чтобы тушить траву. Осень только началась, а у меня уже ощущение, что воюю сразу на трёх фронтах — с врагом, с Советом и с собой.

Откидываюсь на спинку кресла, сжимаю переносицу. Голова гудит от усталости и напряжения. И ведь до сих пор никто не выяснил, кто поджёг корабль принцессы. Отчаянный ход Майрисы, чтобы не дать нам заключить союз? Или это кто-то из своих, тот кому выгодно столкнуть меня ещё и с Элмором?

Я перебираю бумаги, не находя в них ни одной зацепки, как в дверь стучат два раза, тут же даю разрешение войти. Дверь открывается плавно, почти по-королевски. Наэль заходит в кабинет, явно довольная собой, глаза у неё блестят — то ли от радости, то ли от предвкушения чего-то важного. К груди она прижимает папку, движения её нетерпеливы, будто она спешила как можно скорее оказаться здесь.

— Поздравляю, Каин, — бросает с порога. Она подходит ближе, ставит папку на край стола, вытаскивает бумаги, листы шелестят между пальцами, один за другим она раскладывает их передо мной. — Теперь союз между Элмором и Веларроном официально закреплён. Подписи стоят, все печати на месте.

Внутри что-то сжимается. Мне бы сейчас сказать обычное «отлично», сделать деловой жест и вернуться к планам, но я только смотрю на эти бумаги, будто это не документы, а карта, по которой уже нельзя свернуть обратно. Этот момент должен был принести облегчение, но вместо него — тревога, растущая где-то под рёбрами.