Книга Ледяное сердце эриды, страница 47 – Цитианка

Я замечаю, как в её голосе проскальзывает что-то хрупкое, память об отце все ещё свежа, хотя она старается не показывать этого. Король Алерик всегда казался мне фигурой нерушимой. Мы с ним виделись много раз за охотой, за столом, в те годы, когда он сам приезжал к отцу с вином и старыми историями. Он был одним из немногих, кому отец доверял, если вообще это слово можно было применить к нашему дому. Странно признавать, что после его смерти теперь Элмором правит мальчик, которого я толком не знал, и что Наэль стала единственным связующим звеном между нашими домами.

Наэль выпрямляется, лицо снова становится спокойным.

— Арвид считает, что сейчас нет выбора. Либо мы стоим рядом, либо проигрываем поодиночке. Еще он помнит, как твой отец, король Роден, послал нам помощь, когда Элмор трясли нападения мятежников.

Я невольно напрягаюсь. В груди на миг всё сжимается от внутреннего раздражения, что разговор заходит на тему Родена. Сейчас — последнее, чего я хочу, чтобы Наэль говорила о моём отце.

В тот год, Алерик уже лежал при смерти, а её младший брат Арвид, готовился вступить на престол, их советники метались и не знали, кому верить. Мой отец как добросовестный друг отправил меня с моей личной гвардией в Элмор, чтобы поддержать порядок, не дать мятежникам прорваться к дворцу. Мы стояли там почти месяц: оберегали ворота, держали ночные караулы на стенах. Наэль и её брат видят в этом поступке знак благородства, военной поддержки и старую дружбу между домами, пример того, как должен вести себя настоящий союзник. Для них всё выглядит достойно: король Роден прислал помощь в трудный час, поставил их интересы рядом со своими. Я же знаю, что для отца все выглядело куда проще. Он был рад любому случаю выслать меня подальше из Веларрона и он ещё бы больше радовался, если бы я не вернулся.

— Элмор всегда относился к дому Эрданов с уважением, — подчёркивает Наэль, не сводя взгляда с гобеленов на стене. Я замечаю, как она, будто невзначай, задерживается взглядом на старинных узорах: сцены охоты, гербы двух домов, вышитые золотой нитью. Для неё всё это часть истории, в которой наш союз кажется естественным продолжением. — Отец говорил, что настоящий король не бросит друга даже на грани войны. И ещё…

Она чуть улыбается, будто вспоминает что-то личное.

— В знак преданности и будущего союза, брат передал королю Родену Элморское вино, то самое, которое он любит. Просил, чтобы я вручила его лично, не через слуг. Когда я могу это сделать?

Наэль смотрит на меня с ожиданием, как будто просто выполняет волю отца, и в то же время проверяет, насколько я готов пустить её ближе к семейным делам.

— Короля сейчас нет во дворце, — отвечаю сдержанно, следя за выражением её лица. — Он несколько дней назад выехал к южным границам. Настаивал, что ему нужно лично посмотреть на подготовку гарнизонов. Ты знаешь, как он относится к таким делам, доверяет только себе, особенно когда речь о войне. Думаю, как только Роден вернётся, он будет рад увидеться с тобой. Я скажу ему о твоём визите и о подарке. Пусть вино пока останется у тебя, чтобы ты могла вручить его лично. Это будет правильно и для тебя, и для него.

Внутри — глухая напряженность: каждое новое слово, как проверка на прочность моей лжи.