Книга Ледяное сердце эриды, страница 26 – Цитианка

Стражник чуть сильнее сжимает мою руку, будто предупреждает: не вздумай даже моргнуть не так. А я смотрю в спину принца.

Принц…

Значит, тот всадник в лесу был из королевской семьи. Не просто охотник, не просто воин. Наследник.

Сын короля.

Замок Веларрона возвышается над городом, словно каменная цитадель, лишённая украшений. Высокие стены, суровые башни, на главных воротах выбит тот же дракон, что встречал меня у городских стен. Я задерживаю взгляд на этом символе. Для них дракон — не только страх, но и власть, предупреждение всем: «Я не боюсь чудовищ. Я сам ими управляю». И пока на воротах вырезан этот знак, они верят, что никто не пройдёт в замок, если не поклонился их силе.

Стражники распахивают ворота и мы проходит внутрь. Двор шире, чем кажется снаружи, мостовая чистая, ни пыли, ни мусора, только следы копыт, да отполированные камни. По периметру двора тянутся галереи, тяжёлые двери ведут вглубь, между ними в тени стоят вооружённые стражники. Они не обращают на меня внимания, их взгляд скользит мимо, словно таких, как я, тут видели уже не раз.

Не понятно, для чего принц привёл меня сюда. Ясно только одно: сбежать из этого места не получится. Даже если бы не было этой раны, даже если бы с меня сняли цепи, из этого двора не выйти. Охраны слишком много.

Меня волокут по тропе к небольшому деревянному дому, который прячется в глубине сада, в тени деревьев, будто специально выстроен для тех, кого нельзя держать на виду.

Внутри тесно и темно. Всё пространство заставлено грубыми шкурами, на стенах — высушенные черепа волков и кабанов, кости вбиты в потолок, будто охотник, собрал здесь все доказательства чужих страданий. Стол у стены заляпан засохшей бурой жидкостью, а в углу стоит низкое железное кресло, к которому меня подводят стражники.

— Садись, — кивает один, второй тянет за локоть, и в следующий миг я оказываюсь на этом холодном, будто выкованном для пыток «троне».

Руки запирают в металлические кольца на подлокотниках. Ноги стягивают кожаными ремнями, чтобы я не могла вырваться или даже дёрнуться. Я стискиваю зубы, не даю себе ни стонать, ни проклинать вслух. Боль под рёбрами заставляет меня почти не дышать.

В комнате становится теснее, когда в дверях появляется Каин. Он не торопится, заходит так, будто всё здесь принадлежит ему, его плащ задевает медвежью шкуру у порога. Останавливается напротив, быстро оглядывает всё вокруг: кресло, бурые пятна на полу, стражников, что стоят слишком близко.

— Выйдите, — приказывает он.

Стражники переглядываются, но спорить не решаются. Как только дверь за ними закрывается, Каин подходит ближе, становится сбоку и, склонившись, касается окровавленной ткани моей брони. Не задаёт вопросов, просто начинает снимать ремни на корсете — кожа трещит, стягивается, одна пряжка срывается с хрустом, вторую он перерезает ножом. Холодный воздух касается кожи, рана тут же начинает тянуть сильнее.

— Терпи, — бросает он коротко.

Я замечаю, что пальцы у него сильные, но касается он осторожно, будто не хочет причинить большей боли, чем уже есть. Шепчет себе что-то под нос, наверное, считает, сколько понадобится нитей. Вдруг резко выпрямляется, идёт к столу, открывает ящик. Движется быстро, без суеты: находит чистые тряпки, пузырёк с прозрачной жидкостью, металлическую чашу, тонкую иглу. Окунает лоскут в раствор, выжимает и возвращается ко мне.