Книга Ледяное сердце эриды, страница 25 – Цитианка

— Интересно, сколько ты выдержишь, — принц наклоняется ближе, чтобы никто не услышал, — или ты уже привыкла к боли настолько, что даже смерть кажется тебе скучной?

— А ты чего хочешь? Чтобы я умоляла тебя о пощаде? Ждёшь крика, хочешь увидеть, как я теряю самообладание и вою от боли?

Он чуть поворачивает голову к толпе, на мгновение вижу его профиль: резкие черты, тёмные глаза, в которых нет сочувствия, — только твёрдое решение.

— Мне не нужно видеть, как ты кричишь, — говорит он чуть громче. — Я хочу понять, что ты чувствуешь. Что у тебя внутри, когда ты понимаешь: это конец. Что ты скованна цепями, в твоём теле крюки, а от смерти тебя отделяет один мой приказ?

Он снова смотрит прямо в глаза, явно ожидая, что я сорвусь, что в голосе появится хоть намёк на уязвимость.

— Ты хочешь узнать, что у меня внутри, но я тоже хочу понять, принц. Почему я не могу услышать твои эмоции, не могу нащупать твои края, будто тебя здесь нет совсем.

— И это тебя раздражает?

— Нет, не раздражает. Скорее настораживает, — отвечаю без паузы. — Я привыкла чувствовать людей. Ты же для меня, как пустое место.

Я чуть склоняю голову, разглядываю его так же внимательно, как он меня.

— Может, ты особенный, а может, просто хорошо скрываешь то, что у других всегда на виду.

— Значит, ты хочешь меня прочесть? Тебе интересно, что у меня внутри?

— Мне всё равно, что у тебя внутри, — отвечаю спокойно, не моргая, — просто странно не чувствовать рядом никого. Даже врага. Особенно врага.

Каин чуть приподнимает бровь, в его лице появляется едва заметная тень усмешки, скорее усталой, чем ироничной.

— Ты ошибаешься, эрида. Я не враг тебе.

Он выпрямляется, бросает короткий взгляд на палачей:

— Освободите её.

Палачи переглядываются, но спорить не решаются. Крюки выходят из тела, оставляя за собой полосу крови. Толпа шумит, кто-то выкрикивает протест.

Принц снова смотрит на меня, теперь чуть дольше, чем нужно, будто ждёт моей реакции на этот неожиданный поворот

— Ты пожалеешь, принц, — тихо говорю, не угрожая, а скорее констатируя. — Пожалеешь, что освободил меня и не позволил им разорвать меня здесь, на площади. Лучше бы так. Для тебя, для них и для всех.

Каин наклоняется, так близко, что я чувствую холод металла на его доспехах и что-то острое во взгляде.

— Ты всё ещё не поняла, я не враг тебе, но и не твой спаситель. Теперь ты принадлежишь мне, эрида. Не перепутай милость с необходимостью. Ты жива, пока нужна мне.

Он скользит взглядом по моему лицу, задерживается на губах, а потом резко отступает, словно только что выдернул себя из какого-то наваждения.

— Уведите её. Эта эрида, теперь моя ответственность. — Бросает он стражам, и направляется к своему коню.

Стражники сразу снимают с меня цепи, не успеваю сделать шаг сама, как они уже подхватывают под локти, рывком тащат вперёд.

— Быстрее, эрида, — рявкает один из них. — И не вздумай падать. Его Высочеству не нужны лишние проблемы.

Быстрее? У меня дыра в животе, я держусь только на упрямстве и злости. Каждый шаг даётся с трудом, но показывать им свою слабость я не собираюсь — иду вперёд, держась за последнее, что у меня осталось: за собственную гордость.

Слежу взглядом за принцем — он легко садится в седло, и толпа расступается перед ним с уважением и страхом. Он вытащил меня из рук палачей не чтобы спасти, а чтобы решить мою судьбу по-своему. И, возможно, на площади было бы проще.