Книга Ледяное сердце эриды, страница 190 – Цитианка

Это все я.

Меня зовут. Я не отвечаю. Я не знаю, кто я. Я — Селина. Я — эрида, охотница, предательница, убийца своих, чужая для всех. Все, что у меня было — сожжено, смыто, растоптано под копытами. Остался только он, только Каин, единственный, кого я не могу потерять. Нет. Не могу. Не позволю.

В груди сдавливает так сильно, что я не могу вдохнуть. Становится больно, невыносимо, будто внутри что-то ломается, разрывает меня изнутри. Я ловлю ртом воздух, который становится все гуще, тяжелее, липче. Мир расплывается, небо опрокидывается вниз. Каин… Я ищу его взглядом, как будто только он может вернуть мне дыхание, только его присутствие способно удержать меня на ногах. Смотрю по сторонам, но в поле — только чужие лица, чужие шлемы, оскаленные рты, крики, ничего родного. Меня качает, тело становится слишком лёгким, слишком слабым, будто перестаёт мне принадлежать.

Нет. Нет, только не сейчас. Мне нужно видеть его, хотя бы на миг. Мне нужно знать, что он здесь, что он жив, что я ещё могу дотянуться до него. Всё внутри сопротивляется, сжимается в тугой ком, который не даёт вдохнуть. Я пытаюсь вырваться вперёд, спотыкаюсь, чуть не падаю. На губах вкус крови, в ушах всё громче гул, вокруг с каждым мгновением сгущается хаос.

И тут внутри — удар. Сердце, которого никогда не было, сжимается, взрывается болью, будто рвёт меня изнутри. Второй удар ещё сильнее, будто каждая клетка рвётся на части. Я падаю на колени, дыхание сбивается на стоны. Не понимаю, как это возможно, но сердце бьётся — мощно, неотвратимо.

Я поднимаю голову — все вокруг будто завалено тенями, лица размыты. Сердце гремит в груди, с каждым ударом все больнее, громче, будто разрывает не только меня, но и этот мир.

— Каин… — шепчу, но никто не слышит. Я снова кручу головой, выхватываю силуэты и не могу найти.

Нет… Нет, нет, нет…

Чувствую, как волна моей собственной боли растекается по полю — не просто боль, не просто страх, а такая тоска, что она ломает хребет, вырывает голос. Тоска, которая пронзает меня до костей — отравляет всё поле. Воины замирают, кто-то отшатывается назад, кто-то падает на колени, зажимает руками грудь. Эриды мечутся, кричат, кто-то падает замертво — в глазах кровь. Воины Териона сгибаются пополам, задыхаются, валятся в грязь, кто-то вырывает клоки волос, пытается закрыть уши, но шум моей боли не уходит. Веларронцы, свои и чужие, все кто находится рядом, валятся на землю один за другим.

Я не могу ничего остановить. Сердце, это чужое, ненужное сердце, бьётся все сильнее, каждый его удар отзывается в каждом теле вокруг.

Наконец вижу Каина. Он идёт ко мне, но его движения замедляются, будто его держат цепи. Кровь стекает по лицу, из глаз, из уголков рта, но он все равно идёт, спотыкается, но не сдается. На мгновение наши взгляды встречаются и в нём, сквозь боль, сквозь страх и отчаяние, все ещё светится то, что держало меня живой все эти месяцы.

Он падает на колени передо мной, руки трясутся, губы шепчут моё имя.

— Нет… — я пытаюсь выдохнуть, но воздуха не хватает. — Нет, Каин… не ты, только не ты…

Он тянет ко мне руку, пальцы скользят по моему запястью, глаза уже стеклянные, кровь капает на мою ладонь.

— Ты говорила… — он пытается ухватить дыхание, будто ищет остатки сил, — если… если я дочитаю тебя до конца… конец мне не понравится.