Книга Ледяное сердце эриды, страница 144 – Цитианка

— Если вы дадите ей… если дадите имфирион, она уйдет. Она не будет за нами идти. Эсса, слышишь? Получишь своё и уходишь. Ты знаешь, что это честно.

Теоден резко вскидывает голову, злость проступает в каждом движении.

— Всевышний, за что мне это⁉ Опять становиться пищей для голодной эриды?

— Становиться пищей для голодной эриды — не самое худшее, что может случиться, — отмечаю, не повышая голоса. — Но хуже, если ты сейчас перережешь ей горло, а я стану молчаливой куклой. Дадите то, что ей нужно и она уйдет. Вы продолжите путь, без крови, без погонь. А я не стану сопротивляться.

В тишине повисает это условие, простое, как примитивный договор между хищниками. В каждом слове — не просьба, не торг, а ясная сделка: моё молчание, её уход, их безопасность.

Эсса не двигается, даже не моргает, но я чувствую, как напряжение в ней дрожит, будто ещё секунда и она бросится в бой, если кто-то попробует нарушить границы.

Каин долго смотрит на меня, будто примеряет — могу ли я обмануть его. Взвешивает не только мои слова, но и всё, что было между нами за эти дни: предательство, молчание, упрямство.

— Хорошо. Теоден, вперёд, — бросает он коротко, не оставляя места для возражений. — Дай этой эриде то, что ей нужно.

Теоден зло морщится, смотрит на меня с недовольством, но всё же убирает меч в ножны и осторожно подходит к Эссе. Он держится напряжённо, явно не доверяет ни мне, ни ей, но делает, как велел Каин.

— Живо, эрида. Делай, что должна, только быстро и не заставляй меня пожалеть об этой глупости.

Эсса смотрит на него в упор, взгляд жёсткий, острый, но не звериный. Она хватает его за горло, пальцы впиваются в кожу так, что Теоден только хрипит от неожиданности. В её глазах появляется жадность, как у зверя, который давно не ел. Она прижимает его к себе ближе, и я вижу, как по её коже быстро сходит иней — щёки становятся чуть теплее, губы насыщеннее.

Она забирает ровно столько, сколько нужно, чтобы иней ушёл с её кожи, чтобы глаза снова вспыхнули прежней силой. После отрывает ладонь, чуть отступает, смотрит на него с интересом, которого не было ни к одному из людей. В этот же момент Теоден рывком забирает у неё лук, сдёргивает колчан со стрелами, отходит на шаг, будто отделяя её от любой угрозы.

— Вот и всё, охотница, — бурчит он, бросая взгляд на Каина, словно спрашивает: достаточно?

Эсса кивает и будто тут же забывая о нём, подходит ко мне почти в плотную.

— Селина, что с Ривеном? Ты ведь ушла с ним на охоту, а потом ни тебя, ни его. Совет говорил, что вы оба пропали.

Ривен… Стоит ли сказать Эссе правду? Что он попал к людям, а я пошла на сделку с Каином, чтобы освободить его. И теперь, после того, как принц узнал, кто я на самом деле для него, выполнит ли свою часть соглашения? Я оглядываюсь: мёртвые волки лежат всюду, земля перемешана с кровью и грязью, лошади исчезли — остались только сорванные сумки и разбросанные вещи. Теоден и Каин начинают собирать то, что выпало из лошадей.

— С ним всё… — я ловлю взгляд Каина, ощущаю на себе его холодную тень. — Всё в порядке. Ривен жив, он в безопасности. Его скоро отпустят, и он вернётся, как только сможет. Лучше скажи, что сейчас происходит в Луциоре?

— Ничего хорошего, — отвечает Эсса тихо, смотрит в сторону, будто проверяет, не подслушивает ли кто. — Эзар заставляет собирать почти весь имфирион во фриалы. Словно готовится к всемирному потопу.