Книга Ледяное сердце эриды, страница 106 – Цитианка

Но островом его трудно назвать, потому, как башня вырастает из воды, будто её не строили, а вытянули из камня, слой за слоем, пока не достали небо. Камень серый, с прожилками зелени — мох обвил стены, залез в щели между плитами, облепил выступы, как будто держит её на месте, чтобы не уплыла.

Вдоль башни вьётся лестница. Узкая, без перил, уходит вверх по спирали, как змея по древу. С каждым витком — балкон, выступ, ещё одно окно. Слишком много глаз у этой башни. Слишком много углов, с которых можно наблюдать. А откуда бы ни смотрели — видно воду, видно меня.

Я сжимаю пальцы, кожа на ладонях натягивается, будто сейчас лопнет. Смотрю на плот, что качается у причала. Верёвки мокрые, доски — скользкие. Переправа займет не больше пары минут, но каждая минута будет тянуться как падение. Нельзя обойти. Нельзя свернуть. Башня ждёт.

— Готова? — осторожно спрашивает Каин.

Я киваю, не позволяя себе смотреть на воду слишком долго.

Теоден быстро привязывает лошадей к стойкам, ссыпает в корытце остатки овса, проводит ладонью по холке своей гнедой, будто прощается с ней.

Мы подходим к низкому плоту: сбитые крепкие доски, цепи на бортах. У самого края стоит проводник — мужчина в плотном, тёмном одеянии, с длинным шестом, которым он управляет всей этой конструкцией. Волосу его прикрыты капюшоном, лицо вытянутое, бледное, глаза глубоко посажены, и все выражение — отрешённое.

— Добро пожаловать, путники, — произносит он с уставной сдержанностью, чуть выпрямив спину. — Каждый, кто ступает на плот, оставляет своё прошлое на берегу. На Остров Свода можно войти только с чистым сердцем и с ясной целью. Здесь вас встретит закон и обернёт правдой всё, что будет сказано под лунным светом.

Он даже не спрашивает имён — просто считает нас взглядом, потом кивает и утапливает шест в воду, плот оседает глубже — доски тихо скрипят. Каин берёт меня за руку. Плот покачивается, когда ступаю, и в этот момент всё внутри снова сжимается. Дерево гнется под сапогом, плот раскачивается, но он не отпускает — держит до тех пор, пока я не нахожу равновесие, только тогда чуть разжимает пальцы.

За нами заходит Теоден, оглядывается, оценивает расстояние от берега до башни, становится ближе к краю.

Проводник аккуратно отталкивается шестом, и плот плавно отплывает от причала, оставляя за спиной берег с лошадьми и затаившимся лесом. Вода тянется чёрной гладью, — ни волн, ни звуков, кроме негромкого скрипа досок.

— Ну что, эрида, теперь нам беспокоиться не о чем — не сбежишь. Тут, если и решишь уйти, разве что прямиком к рыбам на дно.

Я не отвечаю Теодену. Плот дрожит под ногами, вода уходит в стороны, озеро все шире, темнее, словно между мной и берегом увеличивается не только расстояние, но и время. С каждым метром над нами вырастает силуэт башни.

Наконец плот скользит к самому основанию башни. Здесь нет привычной пристани, только та самая спиральная лестница. Большая часть её ступеней уходит под озёрную гладь, волны омывают камень, оставляя на нём водяные разводы и тёмные полосы мха.

Проводник привычным движением цепляет край плота за стальное кольцо, вделанное в стену, чтобы не снесло течением. Первый на ступени ступает Каин, я спрыгиваю следом, а за мной Теоден.

У самого входа в башню нас встречает мужчина, одетый в серо-голубую тойрису с гербом острова — два переплетенных месяца, серебряная нить по вороту. Он держится прямо, взгляд цепкий, но уважительный. Руки сложены перед собой.