Книга Ледяное сердце эриды. За гранью, страница 123 – Цитианка

— Значит, муж и жена, — произношу я медленно, и его рука, оказавшаяся на моей пояснице сжимается крепче. — Одна постель, один двор, один трон, общие покои, общие взгляды советников, общий стол, где все будут смотреть не на твою корону, а на меня рядом с тобой, пытаясь понять, как именно их король дошел до того, чтобы взять в жены эриду. И ты правда хочешь услышать, как меня будут называть твоей женой вслух, Каин?

Он не отводит взгляда, и в его лице нет ни тени того смущения, на которое я рассчитывала, только что-то еще более опасное, чем прежде, потому что эта тема явно не ставит его в тупик, а, наоборот, цепляет слишком глубоко. И я вдруг с неприятной ясностью понимаю, что сама открыла дверь туда, куда лучше было не лезть. Он медленно проводит пальцами вверх по моей спине, останавливаясь на шее.

— Хочу, — отвечает он глухо, и у меня внутри что-то предательски вздрагивает. — Хочу слышать это от других. Хочу слышать это от тебя. Хочу, чтобы ни у кого не осталось ни одного сомнения, кто ты для меня. И мне особенно нравится, что ты сама начала говорить об этом.

— Жена, — хмыкаю я. — Как будто стоит только назвать меня этим словом, и я уже покорно встану рядом, позволю надеть на себя все, что вы там надеваете своим королевам, и стану смотреть на тебя снизу вверх, как положено хорошей человеческой супруге.

— Снизу вверх ты на меня никогда не смотрела. И именно поэтому я хочу видеть тебя рядом с собой, а не позади.

Я отвожу взгляд всего на миг, но он успевает это заметить, конечно успевает, и мне хочется укусить себя за язык за то, что эта игра вдруг начала идти совсем не туда, куда я собиралась ее вести. Я скольжу пальцами по мокрой коже его груди, скорее по инерции, чем намеренно, и сразу хочу убрать руку, но поздно, потому что он уже перехватывает мое запястье и подносит к губам, не сводя с меня глаз.

— А как у людей с этим бывает, — спрашиваю я, стараясь вернуть себе прежний тон, хотя голос становится мягче сам собой. — Ты поведешь меня перед всем двором, назовешь своей женой, и все должны будут сделать вид, что это правильно? Или мне еще придется клясться тебе в послушании, пока твои лорды будут давиться от ужаса?

Эти слова только разогревают его сильнее. Каин целует внутреннюю сторону моего запястья, потом опускает эту же руку себе на плечо и придвигает меня ближе, так что между нашими телами под водой не остается почти ничего.

— Попробуй поклясться мне в послушании, — произносит он, уже мне в губы. — Я хочу посмотреть, как ты сумеешь это выговорить, не начиная злиться.

Я вспыхиваю так резко, что мне уже неясно, что сильнее, досада или то опасное, влажное тепло, которое снова разливается внутри от его голоса, от этой близости, от того как он ловит каждую мою попытку уколоть его.

— Тебя это забавляет, — шепчу я с раздражением, которое уже плохо скрывает смущение. — Я пытаюсь поставить тебя в неудобное положение, а ты смотришь на меня так, будто я шепчу тебе что-то совсем другое.

— Потому что ты и правда шепчешь мне совсем другое, Селина. Ты говоришь королева, жена, и ждешь, что это меня остановит. А я, к твоему несчастью, слишком хорошо представляю тебя в каждом из этих слов.

Я прикусываю губу, потому что ответить сразу не выходит, а молчание между нами становится слишком красноречивым, и он, конечно, чувствует это мгновенно. Его ладонь на моей шее скользит выше, зарываясь в мокрые волосы на затылке.