Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 142 – Цитианка

Я делаю медленный вдох, стараясь не показать, как сильно это задело. Мысль о том, что моя жизнь сейчас зависит от чужого решения, режет глубже, чем ее прямые угрозы и холодные слова.

— Значит, вы позвали меня не для того, чтобы предупредить, — говорю я, поднимая взгляд, — а напомнить, что я пешка, которую пока решили не убирать.

— Я позвала тебя, чтобы ты поняла расстановку сил, — отвечает она и поворачивается к двери в другой стороне зала. — И чтобы ты сделала правильный выбор, пока у тебя еще есть такая роскошь.

Я жду, что она скажет что-то еще, но королева лишь коротким жестом указывает на дверь.

— Иди за мной, Элария Дарр.

Выходя за порог, я слышу, как дверь за мной тихо закрывается. Королева идет впереди, не оборачиваясь, словно уверена, что я все равно последую за ней, потому что не могу не пойти. Я ускоряюсь, чтобы не отстать.

Пока мы идем, меня не отпускает один навязчивый вопрос. Куда она меня ведет? Может, это ловушка. Я не доверяю королеве и слишком хорошо помню, как звучал ее голос, когда она говорила о смерти, о ненависти и о том, что я всего лишь ключ для Адариса.

Я стараюсь не отставать, но тревога с каждой минутой становится сильнее. Дариан сказал, что не хочет моей смерти, но это совсем не значит, что он желает мне свободы, и эта мысль цепляется внутри, не давая покоя. Королева может просто увести меня куда-нибудь подальше от глаз, запереть и оставить там, пока я не стану такой, какой им будет удобно — тихой, молчаливой и послушной, без права задавать вопросы и выбирать сторону.

Мы все ниже спускаемся по каменной лестнице, воздух постепенно холодеет, стены становятся влажными, а ступени скользкими. Лиора идет уверенно, будто знает здесь каждый поворот и каждую трещину в камне, а я все больше отстаю, потому что теперь уже почти не сомневаюсь, что она ведет меня в подземелья, туда, где держат тех, кто стал опасным или просто ненужным.

Пальцы сжимаются крепче на ткани плаща, и мысли начинают крутиться быстрее, одна за другой, не давая зацепиться ни за одну. Если это ловушка, если сейчас она просто скажет стражнику закрыть за мной дверь, я останусь здесь одна, и никто даже не узнает, куда я исчезла. Адарис думает, что я ушла к Виене, и пока он уверен, что я в безопасности, я иду по холодному коридору за королевой, не зная, чем закончится этот путь. Вряд ли ему придет в голову искать меня в темницах, если меня здесь запрут.

Мы сворачиваем в один из боковых коридоров, и с каждым шагом света становится все меньше. Каменные стены здесь темнее и сырые на ощупь, на полу лежит тонкий слой пыли, а воздух пахнет чем-то тяжелым, будто в этих местах слишком долго копились боль и страх. Стражник у двери, укрепленной железными полосами, не задает ни одного вопроса, лишь склоняет голову и открывает замок ключом, словно знал заранее, что мы придем.

Мы проходим внутрь, и темнота сразу становится гуще, будто давит со всех сторон. В углу горит один факел, его свет дрожит и мечется, отбрасывая пляшущие тени на решетки и лица за ними. Я замираю у входа и заставляю себя дышать ровно, чтобы страх не выдал меня слишком явно. Внутри всего три камеры, и за решетками прямо на каменном полу сидят люди. Я замечаю мужчину с избитым лицом, женщину в рваном платье и мальчишку лет десяти, слишком худого для своего возраста. На стенах темные пятна сырости, на полу валяются куски зачерствевшего хлеба и комки сена, и от этого места тянет холодом и безысходностью. Мне становится не по себе, я перевожу взгляд на королеву, не понимая, зачем я здесь и что она хочет мне показать.