Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 13 – Диана Фурсова

Рейвард подошёл ближе. Так близко, что Яссена почувствовала исходящее от него сухое тепло, совсем не человеческое и не похожее на жар очага. Драконье. Сдержанное. Опасное не потому, что он хотел пугать, а потому, что таким был по природе.

— Снять, — сказал он.

— Нельзя руками, — быстро произнёс Мивель.

Рейвард остановился.

Яссена посмотрела на мальчика.

— Почему?

— Она кусается холодом.

Он сказал это по-детски, но в комнате никто не усмехнулся.

Яссена взяла со стола пустую льняную салфетку. Белую, чистую, с вышитым по краю маленьким гербом. Осторожно обернула ею нижний край шторы вместе с глазом и только потом срезала нитки.

Треснувшая вещица упала в ткань беззвучно.

В тот же миг в комнате стало светлее.

Не настолько, чтобы кто-то другой, может быть, поверил. Но Яссена увидела: серый налёт у перил за дверью будто отступил, шторы потяжелели обычной тканью, а воздух у окна перестал давить на плечи.

Мивель сделал первый за всё утро свободный вдох.

— Ушла? — спросил он.

— Эта — да, — ответила Яссена и сама удивилась, как уверенно прозвучали слова.

Она не хотела обещать больше, чем знала. Тень у окна исчезла, но оставался вопрос: кто её привёл? И почему именно в детскую наследника?

Рейвард протянул руку.

Яссена передала ему свёрнутую салфетку, стараясь не коснуться его пальцев. Не из страха. Скорее из осторожности. В этом мире даже случайные прикосновения могли значить то, о чём она не имела понятия.

Король принял находку и впервые посмотрел на неё не как на нарушительницу приказов.

— Где вы научились распознавать такие вещи?

Вопрос был простым. Ответ — опасным.

Сказать правду она не могла. Сказать ложь — могла, но плохая ложь во дворце живёт недолго. Яссена выбрала то, что уже говорила раньше и что хотя бы не противоречило её настоящей жизни.

— В доме, где много чужих людей, быстро учишься замечать то, что не должно лежать, висеть или молчать там, где оно лежит, висит и молчит.

Рейвард чуть прищурился.

— Вы говорите странно.

— Сегодня мне это уже говорили.

Мивель посмотрел на неё снизу вверх:

— Это я говорил.

— Ты был первым, — согласилась Яссена. — Значит, имеешь право гордиться.

На этот раз мальчик улыбнулся по-настоящему. Быстро, робко, но всё же так, что лицо его стало совсем другим. Не слабым, не испуганным, не “неподтверждённым наследником”, как, вероятно, называли его те, кто любил длинные придворные слова. Просто мальчиком, которому вернули кусочек утра.

Рейвард увидел эту улыбку.

И на мгновение всё вокруг изменилось.

Король не смягчился открыто. Не бросился к сыну, не сказал тёплых слов, не сделал ничего, что могло бы разрушить образ властного дракона. Но Яссена заметила, как его пальцы на свёрнутой салфетке сжались чуть крепче, а взгляд задержался на лице Мивеля с той странной растерянностью, с какой люди смотрят на давно запертую комнату, вдруг оказавшуюся не пустой.

Эмма тихо всхлипнула и тут же сделала вид, что поправляет поднос.

— Завтрак, — напомнила Яссена, потому что слишком долгое молчание могло снова превратиться в церемонию.

Мивель оглянулся на отца.

— Можно?

Рейвард ответил не сразу.

Для короля это был, возможно, ничтожный вопрос. Для ребёнка — целый мир. Можно ли сесть на ковёр? Можно ли есть то, что нравится? Можно ли хотеть? Можно ли быть не наследником хотя бы несколько минут?