Книга Предатель. Я тебе отомщу, страница 27 – Виктория Ким

Я отстраняюсь, изучаю отражение, задерживаю дыхание. В груди странное ощущение — что-то между предвкушением и тлеющим гневом, спрятанным под слоем безразличия. Внутри бушует огонь, но снаружи — только спокойствие, безупречно отточенное годами подавления эмоций.

Вытягиваю телефон, сверяясь со временем. У меня есть ещё полчаса. Достаточно, чтобы добраться до места и насладиться спектаклем в первом ряду.

И тут, не знаю, за каким чёртом, но палец случайно соскальзывает на ярлык банковского приложения. Считывая фейс-айди, оно сразу разблокирывается, и я было уже собираюсь выйти из него и смахнуть вкладку, как вдруг…

Что-то внутри заставляет меня повременить с этим делом. Любопытство? Может быть. Вдруг, Артем решит перекрыть мне кислород заранее? Этого я позволить ему не могу.

На первый взгляд все кажется нормальным. Экран мигает привычными цифрами. Баланс семейного счёта внушительный, достаточный, чтобы любой другой женщине показалось: всё в порядке, муж заботится, обеспечивает.

Но что-то не так.

Листаю вниз. Просматриваю историю транзакций. Пульс начинает биться в висках, а дыхание перехватывает.

Оплата брони в ресторане. Том самом.

Ячасто моргаю, перечитывая снова. На мгновение кажется, что я ошиблась, что это какой-то другой ресторан, другая сумма, другая дата.

Но нет. Сегодня.

Он даже больше не пытается скрыть от меня… свое свинство!

Иду дальше. Несколько чеков подряд. Бутик детской одежды. Магазин игрушек. И последнее — цветочный салон.

Грудь сдавливает, будто невидимый кулак медленно, но уверенно сжимается внутри.

Цветы. Уж точно не предназначенные для меня. Мне он их никогда не дарит.

Я смотрю на экран, позволяя этим цифрам застыть в сознании. Артем решил не просто отметить день рождение сына, а, видимо, макнуть меня лицом в собственное дерьмо.

Мол, раз ты уже знаешь, то можно в целом больше не прятаться. Что дальше? Он приведет ее в наш дом вместе с сыном? Будет держать меня здесь на птичьих правах и использовать в качестве персональной Золушки?

О, этому не бывать!

В груди будто разливается раскалённый металл.

Теперь Артём показательно тратит деньги на неё. На ребёнка, который не мой. На жизнь, которой я не существую. Да это ведь все равно, что плюнуть мне в лицо и удивляться потом, почему я не рада от этого!

Злость ударяет резко, накрывает с головой, разрывает что-то внутри. Пальцы сжимаются на телефоне, костяшки белеют.

Я даже не осознаю, как покидаю ванную. Перед глазами настолько красная пелена, что дорога по лестницы до первого этажа просто вылетает из головы.

Бах, и я уже на кухне, а сковородка с остатками картошки, которую я приготовила себе ранее, летит в раковину, ударяется о край и с глухим звуком падает на дно, разбрызгивая липкие капли жира на белоснежную столешницу. Вилка, которая секунду назад лежала у плиты, глухо звякает об пол.

Я не смотрю вниз. Не замечаю, как остатки еды расползаются по гладкой поверхности, не обращаю внимание на созданный мною хаос. Всё это — неважно.

Я делаю шаг назад. Потом ещё один. И вдруг, в каком-то отчаянном порыве, смахиваю со стола всё, что стоит рядом — чашку, солонку, стеклянную бутылку с маслом. Они рушатся с резким звоном, разлетаются осколками.

Но мне всё равно. Так же, как и ему.

Я резко оборачиваюсь, бросаю взгляд в сторону гостиной. Диван выглядит так же, как и всегда — идеально заправленный, с ровно разложенными подушками, с аккуратно сложенным пледом. Как будто ничего не изменилось. Как будто всё ещё под контролем.