Книга Предатель. Я тебе отомщу, страница 30 – Виктория Ким

Я не смотрю на Артёма. Только чувствую, как он сверлит меня взглядом, и мысленно ликую. Не ожидал такой подставы, да, дорогой? Так это ещё цветочки…

Я сажусь на свободный стул, все так же лучезарно улыбаясь и утыкаюсь взглядом в меню. Что бы заказать напоследок? Дорогого французского вина? Какую-нибудь экзотическую рыбу?

Анна Викторовна что-то недовольно фыркает, явно не впечатлённая моим ответом, но внешне остаётся собранной. Она на мгновение переводит взгляд на Артёма, словно ожидая, что он всё-таки скажет хоть слово. Но тот молчит.

О, какой знакомый взгляд. Сжатая челюсть, напряжённые плечи. Он не привык к тому, что его загоняют в угол. Не привык терять контроль.

Тем лучше.

Я с удовольствием рассматриваю меню, давая ему возможность попробовать найти выход. Вижу, как он бросает косой взгляд на родителей, потом на меня, потом снова на телефон, который он так и не решился вытащить из кармана.

Ждёшь, да?

Ждёшь, когда она появится, чтобы встать и пойти ей навстречу, не зная, что именно будет дальше.

Но знаешь, что самое интересное, милый? Я тоже жду.

Плавно перевожу взгляд к официанту, который терпеливо ожидает мой заказ, делаю вид, что мучительно выбираю.

— Знаете, мне, наверное, бокал “Шато Марго”. И устрицы. Да, непременно устрицы.

Официант кивает и переводит взгляд на Артёма, который, кажется, забыл, как говорить.

— А вы уже определились с заказом?

Он едва заметно дёргается и моргает. Медленно, будто его вытянули из параллельной реальности, где всё ещё есть шанс всё исправить. Но шанса нет.

— Воды, — выдавливает Артём.

Я не удерживаюсь от усмешки.

Воды?

Ты можешь хоть попытаться выглядеть расслабленно, муженёк? Или хотя бы не настолько явно выдавать свою нервозность?

Анна Викторовна, к моему удовлетворению, тоже не упускает момент.

— Сынок, что с тобой? — её голос режет, как нож. Она даже слегка наклоняется вперёд, словно пытаясь понять, что с её чадом не так.

И вот теперь он точно зажат. Вариантов у него почти нет. Либо сказать родителям, что всё это — большая ошибка, и признать, что он не контролирует ситуацию. Либо сделать вид, что всё идёт по плану.

Я вижу, как он борется с собой.

Сказать что-то? Взять меня за руку под столом и сжать до боли, как он делал раньше, когда я была непослушной? Уйти? Разбить что-то, потому что его охватывает злость, но он не может её выразить?

О, нет, ты не уйдёшь, милый. Ты будешь сидеть здесь. Ты будешь смотреть, как рушится твоя идеальная жизнь.

А потом дверь ресторана открывается. Я слышу лёгкий звон колокольчика на входе, но не оборачиваюсь. Я подозреваю, кто это.

Чувствую, как замерзает воздух в комнате. Как пальцы Артёма сжимаются в кулак. Как Вячеслав Павлович вдруг резко поднимает голову. Как Анна Викторовна медленно оборачивается, а её бровь медленно взлетает вверх.

Я жду. И наконец, поворачиваюсь. Прямо у нашего столика стоит она. Та самая Ира.

Смотрю на неё внимательно, не скрывая интереса. Она не такая, как я представляла. В моих мыслях Ирина должна была быть чем-то безупречным — глянцевой, холёной, с холодной, непроницаемой красотой, той, что внушает трепет. Но она другая.

Высокая, но не модельного роста. Худощавая, с острыми скулами и тонкими губами, которые сейчас плотно сжаты, будто она только что прикусила язык. Длинные русые волосы собраны в низкий, слегка небрежный хвост, но видно, что укладка сделана в салоне. Дорогие серёжки, аккуратный макияж, идеально сидящее платье, подчёркивающее фигуру.