Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 54 – Ира Орлова, Виктория Ким

Её ухмылка подобна пощёчине. Злость поднимается во мне, как волна, готовая снести всё на своём пути.

Горло перехватывает от эмоций. Я сжимаю зубы ещё сильнее, чтобы не закричать, не броситься на неё, не выплеснуть всю свою ярость. Но знаю, что сейчас не время для сцен, криков или выяснения отношений. Я должна найти сына. Должна быть сильной, даже если внутри всё разрывается на части.

Впиваюсь взглядом в Сергея, который отворачивается, как трус, как человек, который осознаёт, что виноват, но не готов признать это вслух. Он прекрасно знает, что натворил. Притащить свою любовницу и ее сыночка к своим детям. Для которых его уход и так был ударом.

— Мирон Андреевич, — мой голос звенит от напряжения, от подавленного гнева, от страха, который застрял в груди. — Отвезите нас в полицию, пожалуйста.

Мирон Андреевич лениво приподнимает брови, его взгляд студёный, насмешливый, но в нём нет равнодушия. Он смотрит на меня так, будто видит всё, что происходит внутри меня, и понимает, что я на грани. Но он не говорит ничего лишнего, просто кивает.

— Поехали.

Сергей рявкает:

— Ты что, серьёзно?!

Я резко оборачиваюсь, гнев бьёт в виски, срывается в слова, в каждую клетку тела.

— Да. Серьёзно. У меня сын пропал. А ты два часа сидел и надеялся, что он вернётся сам!

— Но полиция…

— Я не буду больше терять ни секунды!

Он открывает рот, но понимает, что не сможет оправдаться. Его лицо становится бледным, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то похожее на страх. Но это уже не имеет значения. Я смотрю на него, и всё во мне леденеет. Этот человек больше не отец моих детей. Он больше мне никто.

— Маша, садись в машину, — говорю я тихо, не отрывая взгляда от Сергея. Мой голос звучит спокойно, но в нём слышится сталь, которая не оставляет места для возражений.

Дочь послушно залезает в салон. Я перевожу взгляд на Сергея в последний раз.

— Если бы ты был хоть немного ответственным отцом, мы бы сейчас не искали Диму по всему городу.

Марина фыркнула из-под козырька.

— Ой, драма, какая драма, — протянула она, ухмыляясь, не убирая телефон. Её голос звучит так, будто она наслаждается этим моментом, будто ей доставляет удовольствие видеть, как я страдаю.

Не успеваю ответить ей. Мирон Андреевич тихо вздыхает, когда мы отъезжаем от подъезда и лениво бросает:

— Знаете, Мира, если вы бы её сейчас ударили, я, конечно, как врач, осудил бы… но как человек — понял бы.

Его слова разряжают обстановку. И я невольно улыбаюсь в ответ. Смотрю на него, вижу в глазах Мирона Андреевича что-то, что заставляет меня задуматься. Он не осуждает меня. Понимает. И это понимание — как глоток воздуха, который помогает мне удержаться на плаву.

Но сейчас не время для эмоций. Сейчас я должна найти своего сына. Всё остальное подождёт.

Когда мы подъезжаем к отделу полиции, меня бросает в холод. Кажется, что сердце сейчас вырвется из груди, каждая клетка тела напряжена, внутри всё дрожит. Я чувствую, как ладони становятся липкими от пота, а дыхание сбивается, будто я только что пробежала марафон.

Дима. Мой мальчик. Где он? Что с ним?

Мысли путаются, в голове мелькают самые страшные картины, но я стараюсь их гнать прочь. Сейчас нельзя поддаваться панике. Я должна быть собранной, сильной.

Мирон Андреевич глушит двигатель, и тишина в салоне становится оглушительной. Я смотрю на него, не зная, что сказать, пытаюсь собраться и в конечном итоге выдыхаю: