Книга Развод. Цена многодетного счастья, страница 46 – Ира Орлова, Виктория Ким

Но даже это, даже этот бесконечный круговорот, я бы как-то пережила. Если бы не Сергей.

Он — как заноза, которая впивается всё глубже, стоит только попытаться её вытащить. Его внезапное рвение быть хорошим отцом вызывает у меня недоверие, почти подозрительность.

Где он был все эти годы? Когда я ночами не спала, укачивая Соню, когда я плакала от бессилия, когда я одна тащила на себе всё это?

А теперь он здесь. Теперь он вдруг решил стать идеальным отцом. Забирает детей, водит их по паркам, покупает им игрушки, тратит деньги, которых у меня никогда не было. И я не могу понять, что он пытается доказать. Себе? Им? Мне?

Каждую ночь, когда смена заканчивается, я закрываю ноутбук и чувствую, как глаза слипаются от усталости. Меня неминуемо посещают мысли обо всем этом. Я думаю о том, как Сергей выглядит в глазах детей. Он — праздник, радость. Тот, кто дарит им эмоции, которых мне не под силу им сейчас дать. А я? Я — это усталость, тени под глазами, руки в трещинах от моющих средств, запах хлорки и дешёвого кофе. Бесконечные мысли о том, как заплатить за квартиру, как найти время на Соню, как не сломаться под этим грузом. Я — это не весёлая, не лёгкая, не радостная. Просто та, кто просто пытается выжить.

И я боюсь. Боюсь, что однажды дети посмотрят на меня и решат, что с отцом лучше и проще. Что он даёт им то, чего я не могу. И как я могу с этим бороться? Как объяснить им, что моя любовь — это не подарки и не развлечения? Что она — в каждом моём вздохе, в каждой моей бессонной ночи, в каждой тревоге, которая не даёт мне покоя? Как я могу заставить их понять, что я люблю их не потому, что должна, а потому, что не могу иначе?

Сегодня Сергей повёз их в аквапарк. Я смотрела, как они собираются, как Маша молча натягивает куртку, как Дима избегает моего взгляда, и мне хотелось крикнуть: "Не уезжайте! Останьтесь!"

Но у меня нет на это права. Я не могу запрещать им видеть отца, мешать им проводить с ним время, даже если каждый раз, когда за ними закрывается дверь, моё сердце сжимается от боли.

Сегодня с утра чувствовала, что что-то не так. Какое-то предчувствие, тревога, которая не давала покоя. Но я промолчала. Потому что если скажу что-то, это будет выглядеть, как обида, как ревность, как попытка выставить Сергея плохим, а себя — жертвой. А я не хочу быть таковой. Я просто хочу, чтобы они знали, что я люблю их. Несмотря ни на что.

После обеда я собрала Соню, одела её в тёплый свитер, заплела ей косичку, стараясь сделать это аккуратно, хотя знаю, что через пять минут она всё равно начнёт распадаться. Её волосы такие тонкие, шелковистые, они всегда выскальзывают из резинок, как будто сопротивляются любым попыткам их укротить.

Я проверила сумку, убедилась, что всё нужное на месте — бутылка воды, сменная футболка, влажные салфетки, её любимая игрушка, без которой Соня может впасть в ступор, замкнуться в себе, потерять связь с реальностью. Только потом, уже в автобусе, я вспомнила о телефоне.

Смотрю на экран. Процент заряда — 7 %. Это плохо. Я его не зарядила.

Наверное, заснула на кухне перед самым выходом, не проверив, а теперь сажусь в автобус с почти севшим телефоном и чувством, что сегодня обязательно что-то случится. Это странное предчувствие, как будто где-то внутри меня включилась тревожная лампочка, мигающая красным.