Книга Из столицы в село: я (не) та, кто тебе нужен, страница 25 – Даша Сенклер

И тут я увидела его.

Белая «Нива» стояла на обочине, метрах в пятидесяти от нашего забора. Мотор был выключен. Игорь стоял, прислонившись к дверце, скрестив руки на груди. Его фигура в сумерках казалась вырезанной из темного картона — неподвижная, массивная, чужая.

Он не окликнул меня. Не улыбнулся. Не сделал ни шага навстречу. Он просто смотрел.

Я замерла, вцепившись пальцами в край пустого таза. Между нами было расстояние, но я кожей чувствовала его взгляд — тяжелый, липкий, пропитанный той самой властью, от которой не спрятаться. В его молчании было больше угрозы, чем в любом крике.

Он стоял там, как черная туча, нависшая над моим маленьким, только что обретенным миром. Его неподвижность говорила яснее слов: «Я никуда не делся. Ты можешь работать, можешь смеяться, можешь общаться со стариками… но ты всё еще в моей тени. И я приду за тобой, когда решу, что время пришло».

Прошло несколько бесконечных минут. Игорь медленно сел в машину. Взревел мотор, фары на мгновение ослепили меня холодным белым светом, и машина сорвалась с места, скрываясь в пыли.

Я осталась стоять в темноте. Сердце колотилось в ребра, разрушая всё то спокойствие, что я копила эти полторы недели. Предчувствие чего-то непоправимого, чего-то окончательного, сдавило горло.

Лето подходило к концу. И я знала: следующая встреча с Игорем уже не будет молчаливой. Он напомнит о «празднике», о долгах и о том, что здесь «всё будет по его».

Я зашла в дом и плотно закрыла дверь на засов. Но я понимала: от такого, как Игорь, засов не спасет. Нужно было что-то другое. Что-то, на что у меня пока не хватало смелости.

Утро началось со странного визита. К нашему забору подкатила белая иномарка — явно не местная, из района. Водитель, парень в чистой рубашке, выгрузил огромный, вызывающе роскошный букет алых роз, обернутых в дорогую крафтовую бумагу.

— Арина Сергеевна? Вам просили передать, — он протянул мне охапку цветов.

Запах роз был густым, тяжелым и совершенно чужим. Он пах Москвой, пах дорогими ресторанами и теми самыми «подарками-извинениями», которыми Виктор заваливал меня после своих выходок. Я стояла с этим букетом посреди двора, где пахло сеном и пылью, и чувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Бабушка вышла на крыльцо, вытирая руки о фартук. Посмотрела на розы, потом на меня. Выражение ее лица выражало весь доступный скепсис по поводу таких подарков в целом и этого конкретного букета цветов в частности.

— Дорогие… — тихо сказала она. — Видать, серьезно он за тебя взялся, Ариша. Цветы — это как метка. Чтобы все видели: ты занята.

Я не стала ставить их в вазу. Просто бросила на старый стол на веранде. Мне эти цветы были совершенно ни к чему. Мне даже не было жалко впустую потраченной красоты, хоть она и была искусственной.

К обеду лепестки начали вянуть под палящим солнцем, становясь похожими на капли запекшейся крови. А к вечеру, пышный благоухающий букет превратился в свое жалкое подобие, до которого никому не было дела.

Весь день я надеялась увидеть Артёма. Мне до боли в груди нужно было просто услышать его голос. Но за лесом лишь надрывно гудели комбайны — началась страда, и Артём пропадал на полях с рассвета до глубокой ночи. Защиты и утешения ждать было не откуда.