Книга Измена. Уже не больно, страница 33 – Ксения Хиж

А перед глазами картинки детства: мама плачет из-за ссоры с отцом, а я подглядываю в дверную щель. И мне так хочется броситься ей на шею, обнять, поцеловать. Но я сдерживаю себя, потому что знаю, что оттолкнет. А потом ложусь в кровать калачиком и беззвучно плачу сама. Меня никто не обнимал и не целовал перед сном, никто не читал сказок, никто не укладывал и не укрывал одеялом. — Прости! — Выдыхаю на автомате и выбегаю прочь. Несусь из ресторана на улицу. Топаю каблуками. Глаза щиплет, и скупая слеза все-таки скатывается по щеке. Не замечаю, как оказываюсь в саду. Здесь целый лабиринт из кустов и деревьев. Иду по нему в сгущающихся сумерках и почти не различаю дороги. А когда слышу за спиной торопливые шаги, резко оборачиваюсь. Сердце стучит как бешеное. Ладони немеют. — Ах, это вы! — выдыхаю. Видеть его желания нет.

— Мало того, что ты некомпетентная, так ты еще и истеричка! Что за поведение? Куда ты понеслась, Ника?! Хапаю ртом воздух — да как он смеет?! Это явно не то, что мне сейчас нужно. Это не те слова, которые я хотела бы услышать. Мне и так скверно, а еще он! — Я увольняюсь! — выпаливаю бездумно. — Можете отвалить от меня. Всё кончено! Он выгибает бровь. Мотает головой. Усмехается. Засовывает руки в карманы и приподымается на носочки. Опускается и я слышу его недовольный голос: — Ну и характер у тебя, Вероника! Может расскажешь спокойно что случилось? Пролетела мимо меня как фурия! — Нечего рассказывать! — отмахиваюсь. — Да и не понять вам. — Ну уж прямо не понять? — хмыкает, подставляя локоть. Поджимая губы, вытираю ладонями лицо, и цепляюсь за его руку. Медленно идем по узкому лабиринту из кустов. Но за одним из поворотов натыкаемся на тупик. — Сюрприз! — выдыхает он и, разворачиваясь, тянет меня в другую сторону. — А если мы заблудимся и не найдем выход? — спрашиваю глупость, лишь бы отвлечься от дум. — Не думала, что эта живая зеленая изгородь и вправду имеет тупики. Если так, то этот лабиринт тот еще аттракцион. — Это увлекательный был, аттракцион! — поет он тут же. Какой все-таки меломан! Удивительно! Но голос у него прекрасный. Цепляющий. Царапающий. Такой тембр обычно нравится женщинам. Нарцисс! — Если мы не найдем выход, то с наступлением ночи я тебя съем, — шутит не очень удачно, а я напрягаюсь. Нервы — ни к черту. — Я не вкусная! — отбиваю. — Даже пробовать не советуешь? — хмурится, бросая на меня блестящий в сумерках взгляд. А я напрягаюсь еще пуще. Он заигрывает или издевается? Не пойму. И пока мои шестеренки в голове медленно со скрипом прокручиваются, он умничает: — Живые изгороди, образующие лабиринт, — это не просто элемент декоративного оформления сада. Это место, где можно найти не только запутанные тропинки и тупики, но и ощутить дух аристократизма. Не случайно такие лабиринты были так популярны среди писателей-классиков — в их тенистых уголках молодые люди могли уединяться, обмениваться страстными обещаниями и прятаться от отцовского надзора. Кстати, этой резиденции много сотен лет. И вполне возможно, что когда-то давно на этом самом месте какая-то юная леди тайно встречалась со своим возлюбленным. Мы сворачиваем на новый виток дорожки, уходящей далеко вперед и теряющейся в полумраке. И останавливаемся. Он смотрит мне в глаза, а я дергаю плечами. Обхватываю себя руками — у меня дрожь. — И эта любовь была взаимной? — спрашиваю зачем-то. — Или она любила, а он развлекался? Ну как обычно, любят поступать мужчины. На его лице на мгновение появляется тень удивления. Хмыкает: — Не все. Зачем ты обобщаешь? — А вы принимаете на свой счет? Выгибаю насмешливо бровь и чувствую, что в этой словесной схватке наконец-то победила я. Улыбается широко. Зубы у него белые. Улыбка красивая. И вообще, потрясный мужик! Отвожу взгляд. Меня внутри разбивает трясучкой. А близость этого мужчины, то, что он пошел со мной, уделяет мне время и внимание и вовсе располагают к чему-то романтичному. Окидываю взглядом пространство — дорожка узкая, от кустов приятно пахнет зеленью, а воздух холоднеет — мы неимоверно погружаемся в ночь.