Книга Измена. Уже не больно, страница 31 – Ксения Хиж

А партнер что моложе вдруг говорит: — Ох, как мне нравятся раскованные девушки! Сразу видно, что нет масок и фильтров. Живем как душа прикажет? Моргаю. — Ну если душа просит, то почему бы и нет? — Правильно! — смеется. — Живем один раз! А позвольте пригласить Вас, Вероника, на танец! Его девочка нервно сглатывает. Безропотно молчит. — А давайте! — киваю Кириллу Александровичу и встаю из-за стола. На его лице нечитаемое выражение. Не пойму: ему все равно или он недоволен? А впрочем, какая мне разница! Звучит медленная композиция. Девушка в блестящем платье поет под аккомпанемент рояля и саксофона. От музыки вибрация по коже. Чувствую, что расслабляюсь — наливочка делает свое дело. А еще свечи, благоухание живых цветов на столах — романтика! Выходим к сцене и беремся за руки. Закидываю ему свою ладонь на плечо и начинаю двигаться в танце. Спину прижигает так, что мне кажется я горю. Оборачиваюсь. Ах, это директор! Ну и взгляд у него! — Меня Роберт зовут, — представляется еще раз. — Рад знакомству. — Взаимно. — Улыбаюсь кокетливо. Тяну уголки губ, хоть внутри чернота. Так все противно… — Давно сотрудничаете с Кириллом Александровичем? — Да нет, меньше месяца на самом деле. Но я думаю, сработаемся. — У него не самый простой характер. — А вы давно знакомы? Откуда знаете? — Пересекались пару раз на форумах. Общие знакомые есть. Но в бизнесе он акула, тут ничего не скажешь! — Это да, — подхватываю с гордостью. Зачем и сама не знаю. Но мне хочется его хвалить! Музыка чуть ускоряется, и Роберт кружит меня за руку по залу. Торопливо переставляю ноги, но все-таки чуть заваливаюсь на него, наступая ему на носок туфли. — Простите! — Не прощу! — подмигивает, улыбнувшись и снова ведет в танце. Прижимает меня к себе сильнее приличного. Скользит ладонями по моей спине. Отстраняюсь. Ощущаю, как виляет бедрами, чуть вжимая меня в себя. Чувствую от него запах наливочки и селедки, которой он ее закусывал. И… — Благодарю! — торопливо выдыхаю, когда музыка обрывается. Ресторан взрывают тихие аплодисменты. Роберт целует мне руку и жарко шепчет: — Ночью можно прогуляться по саду. Здесь он прекрасен. — Зачем это? — округляю глаза. — Ну если будет желание. — Шепчет. — Ну не смотрит так, Вероника… Мое предложение — дорогого стоит! — Я поняла. Учту. — Высвобождаюсь и иду ко столу. Миллионер. Взрослый. И такой противный! А прыткий какой! Да мой директор по сравнению с ним ангелочек! Усаживаюсь за стол и слышу голос матери: — Вероника с красным дипломом… Да она и не пьет и не курит! Можно с гордостью сказать — замечательную дочь воспитала! Так что, за нее мне стыдно не будет. А для настроения немного можно. — Отчего же не пью? Пью! — хмыкаю. — И курила в школе! — это вру, но да ладно! С лица матери сползает улыбка. Поджимаю губы. И вступаю в открытую конфронтацию. Внутри все свербит, так хочется утереть ей нос. Нечего обсуждать меня за моей спиной! И врать тоже не стоит! — Да и потом, откуда тебе знать, что я делала и как, если тебя никогда не было дома. — Конечно не было! Я бизнес строила! — Нет же! Это было позже, когда я уже выросла! А я про детство! Ты строила любовь с мужчинами — ох, их было не счесть! А я одна росла.

Одна! — Ты как обычно все преувеличиваешь, словно еще не вышла из подросткового периода. Не обижайся, дочь, но твои слова — глупости. Чувствую себя и вправду дурой. Мать победоносно улыбается. Хвалится моими достижениями — у меня куча грамот. А я беру бокал и снова выпиваю. — Ну Ника, — смеется. — Перестань пить. Ты же крепче шампанского ничего не пила! И то в последний раз, наверное, на своей свадьбе! Ее смех раскатистым громом плывет по столу. Вон, даже щука на блюде рот открыла. — Я бы поспорил, — поддерживает ее давление Кирилл Александрович. Каков наглец! — А наливочка хорошо пошла! — заявляю. — Выпьем еще? Старики снова беснуются, тянут руки для звона. Принимают в свою компанию. Их воблы пьют просекко. Смеются, прикрывая рот, чмокают губищами. Мать сидит рядом с ними и у нее тоже губы накачанные. Но смотрится… ужасно. — Моя дочь просто переживает не самое легкое время, на нервах, — снова зачем-то говорит. — У нее муж золото, а попал под арест. Наклеветали! Но Аристарх помог, благородный наш человек! — Заняться Вам, Аристарх Владленович нечем! Спасаете подлецов! — Вероника! — одергивают меня оба — и мать и Кирилл. — Простите. Просто мысли вслух! Заливаю в себя рюмашку. Обещаю, что последняя и закусываю сыром. По глазам читаю: «Ты нас позоришь». А мне плевать! Приносят салаты. Выбираю с морепродуктами. Хорошо идет! Кирилл и партнеры продолжают обсуждение сотрудничества, а я тихонечко ем. Успеваю доесть салат, и по приказу директора достаю из папки планшет и включаю слайды. На них преимущества нашей фирмы по сравнению с конкурентами. Детально обсуждают каждую страницу, а я листаю пальчиком. Спустя еще полчаса мужчины уходят на террасу покурить сигары, мы остаемся женской компанией. — Ты на работу попала к такому профессионалу! Веди себя достойно! А то вылетишь как пробка! — цедит мать. — И потом, больше уважения! Здесь люди, которые помогли твоему мужу. У Василия и адвокат нашелся, а паспорт не обязательно было в раковине топить! — У нас дома уже побывала? — Не без этого! — А ключи откуда? — Всегда были! — Ясно. Удачи вам. — Ох, мало тебе доставалось, выросла скверной! В кого ты превращаешься? Что за поведение? — Можешь не продолжать, я эту песенку знаю! — смотрю на нее гневно. — Как Кирилл тебя на работу взял? Ума не приложу! — Ну как-то взял! И спереди, и сзади! И на столе, и под. Довольна такими вариантами? — перед глазами она, лежащая на рабочем столе, а над ней мой муж. Ненавижу! — Так ты с ним спишь? — пищит одна из девчонок. — Какой мужчина! Повезло! — Конечно спит! — цокает вторая, пока моя мать переваривает услышанное. — Я вот весь вечер сижу и завидую — мне под старика ночью ложиться, а она отхватила такого молодого и шикарного! Вероника, какой секрет? Поделись! — Да нет никакого секрета! Он сам на меня запал! Хотя у нас взаимно! Девчонки вздыхают, одна из них продолжает жаловаться: — А мне не везет. Спрос на меня только у пятьдесят плюс. Мужчины от тридцати не ведутся, я, видите ли, мелкая и дурная. Вот что им надо?! — Ум не на последнем месте, — киваю. — Не зря же я его правая рука. Выгибаю бровь, когда у маман перекашивает лицо.