Книга Клетка сладкого кошмара, страница 105 – Кира Князева

После перевозки Нэнси в другой медцентр я немного успокоился. Охрану там можно было усилить без лишних глаз, а в заказанном мной боксе не было окон, поэтому я сместил свой фокус на дверь и постоянно вслушивался в то, что за ней происходило.

Изначально мне предложили постоянное присутствие в палате врача, но я отказался и потребовал только дополнительную койку. Не любил, когда рядом находились лишние люди. Последнее время я настолько устал, что врачи тоже таковыми казались, хотя остатки измученного разума нашёптывали мне, что я идиот и Нэнси нужна была помощь.

Она пришла в себя через пару часов после транспортировки. Я замер, боясь дышать, и молча наблюдал за тем, как её стеклянный взгляд приобретал осознанность и фокусировался на потолке. Хрипло выдохнув, она повернула голову ко мне, и лишних слов не потребовалось: я поднялся и принёс ей стакан воды, поддерживая и помогая его опустошить.

Хотелось разом очень многое сказать, но я не мог, язык присох к нёбу. Не существовало таких слов, которые могли бы передать всё, что я чувствовал. К ней, во всей этой ситуации, в разочаровании в себе, в отчаянном чувстве вины. Я боялся прикоснуться к Нэнси — если бы она убрала руку, это навсегда разбило бы мне сердце. Ненавидел быть беспомощным и слабым. Но, именно таким я и был перед погасшими, заполненными пеленой боли, блёкло-зелёными глазами той, которую любил всем сердцем.

— Стив… — хрипло выдохнула она, — а мне могут дать обезболивающее? Я сейчас сдохну нахрен от боли…

Вот упыри! И за что я только деньги платил? На вызов быстро примчался врач, начал извиняться и пояснил, что первое время будет больно даже с обезболивающими. Намекнул на более сильные средства, но тут же был выставлен вон. Я закипел, а рука машинально легла на пистолет, но тихий всхлип позади выбил из меня всю спесь.

— Стив… — снова позвал меня голос Нэнси, и я вернулся к ней, надрывно дыша и понимая, что боюсь каждого её слова. — Тебя не ранили?

— Нет, — выдавил я. Нашла о чём переживать. — Не бойся, ты поправишься. — Хотел было протянуть руку и погладить её по голове, но отпрянул, одёрнув себя. — Я буду с тобой, пока ты не встанешь на ноги.

— А потом?

— И потом. Всегда, — я нашёл в себе силы взять её руку в свою и осторожно коснулся кожи губами, чувствуя, что сердце сейчас точно выпрыгнет из грудной клетки.

— Но, ты же сказал… — начала она ту фразу, которой я боялся больше всего, но договорить я ей не дал, сразу перебивая:

— Забудь. И… прости меня, Нэнси, — вновь коснулся губами её руки, чувствуя, что меня опять начало трясти.

— Какие ты слова, оказывается, знаешь, — еле заметно улыбнулась она. — Ладно. Только чтобы это — в последний раз. Свои голословные обвинения знаешь куда себе засунь?

— Знаю, — усмехнулся я. — Раз дерзишь, тебя уже можно отсюда выпускать?

— Разбежался, — фыркнула Нэнси, и её тонкие пальцы нежно обвили мои. — Когда я имела что-то против твоего подвала?

— Мы не в подвале, а в больнице, — деланно обиделся я, всё-таки протягивая другую руку и осторожно гладя Нэнси по голове. Такая всегда была милая, когда обижалась на меня. — Ты переоцениваешь мои маниакальные наклонности. Твои жизнь и здоровье для меня важнее собственных закидонов.

— Ну обалдеть теперь, — хмыкнула она. — Как-то слишком здраво звучит для маньяка, не находишь? — Немного подумав, Нэнси добавила: — Хотя, сейчас ты гораздо больше похож на такого, каких показывают в кино. Паршиво выглядишь, Стив.