Книга Замок из золотого песка, страница 93 – Марина Болдова

— И что я должен сделать для вас? – настороженно задал вопрос бывший опер.

— Вы, Григорий, найдете нам этого Коновалова, – ловко приплела она к своим интересам и меня.

— Но вы должны понимать, что вся история с кладом всплывет, не упомянуть имени вашего мужа не получится. Мне в итоге все равно придется доложить о результатах следователю СК Москвину.

— Да, но для начала, когда найдете Коновалова, вы должны будете узнать, известно ли ему, каким образом клад попал к профессору Сикорскому, – жестко произнесла Ада Серафимовна.

— А вам это известно?

— Да. Но на суде эта информация всплыть не должна.

— Я не могу гарантировать этого.

— И не нужно. Если мой муж проявил мудрость и не стал откровенничать с Коноваловым, то этот факт останется тайной для всех, кроме меня и Марьи. Могу сказать одно – закон мой муж не нарушил, клад не крал, никого не убивал. Но есть у этого факта неприятная моральная сторона.

— Хорошо. Коновалова найти не проблема, мне нужно знать, в каком году и месяце состоялась экспедиция, и куда. Думаю, получить списки участников будет нетрудно.

— Я вам назову точную дату, нужно только посмотреть в документах мужа.

— Что делать, если выяснится, что Коновалову известны все подробности?

— Что тут поделаешь? Убийца должен быть наказан. Вы сдадите его Москвину, на вашем гонораре это никак не отразится.

— Я не об этом.

— Вы о моральном аспекте? Что ж, определенный узкий круг лиц будет посвящен, но заседание суда будет закрытым. Широкой огласки я не допущу, – ответила Сикорская и поднялась из-за стола. – Вы совсем не притронулись к запеканке, Григорий. Марья, накорми гостя, пока я роюсь в бумагах мужа, – добавила она, удаляясь.

— Я не понял, ты как у нее оказалась? Вы настолько близко знакомы? – первое, о чем спросил меня Реутов, когда мы остались вдвоем.

— Если ты забыл, Ада Серафимовна – свекровь моей сестры.

— Ну, не твоя же.

— Только это тебя смущает? Посмотри сюда, – я вновь открыла на ноутбуке страницу с информацией о пропавших из музея артефактах.

Он ел запеканку, запивал чаем и читал. Я в это время решила проверить, не было ли звонков на мой мобильный – звук я выключила, когда приехал Григорий. Оказалось, никому я не нужна…

— Точно не профессор хранилище грабанул? – ухмыльнулся бывший опер.

— Точно.

— Не музей, так мертвого вора. Интеллигентно и аккуратно, возможно, даже испытывая угрызения совести. Можешь не отвечать, и так понятно. Странные вы, ей-богу. Зачем от меня было скрывать? Если доверяете.

— Реутов, до конца никто тебе не доверяет. Даже для меня ты человек неоднозначный…

— Вот это было обидно, Марья! – перебил он.

Я покаянно промолчала. Во время возникшей паузы Григорий доел запеканку и отодвинул от себя пустую тарелку.

— Ну, так что мне еще сделать, чтобы ты в меня поверила, а? – спросил он, глядя на меня с упреком.

— Не мое это решение, Гриша, – кое-что скрыть. Догадался – и молчи. Найди только этого урода. Я как подумаю, что он мог Ваньку… ей и так в жизни досталось! Как считаешь, Москвин может понять, что не в ту невесту стреляли?

— Во-первых, это еще не факт, а ваше предположение. И второе – у Игната нет той информации, которую вы предоставили мне, с чего бы у него может возникнуть такая версия? Он сейчас отрабатывает ближний круг Веры Тициановой, под подозрением ее родной брат. У того долгов полно, да еще и ипотека. Алиби шаткое, вроде выходил из зала во время застолья, а вроде бы и с мужиками у беседки стоял. Видели его и там, и там, но точное время никто назвать не может.