Книга Мнимая власть безумия, страница 70 – Марина Болдова

— Та еще обстановочка у нас, ба, в доме! Отец пашет допоздна, мать мается от безделья. Говорил ей, займись уже чем-нибудь. Хоть в кружок кройки и шитья запишись. В ответ огреб по полной, с ней истерика случилась, убрался к себе, чтобы не раздражать дальше. Ника умнее – сидит в наушниках у себя, ей все по барабану. А я так не могу. Уж развелись бы скорее, что ли! – откровенно выложил он.

— У отца, может быть, другая женщина? – осторожно поинтересовалась Елена Родионовна.

— Не, ба! Я б знал! – уверенно ответил внук.

Вероника, довольная проведенным с Семеном вечером, даже не стала ужинать и сразу отправилась спать. Отпустив отдыхать и Матвея, Елена Родионовна занялась уборкой на кухне. Тревожные мысли о дочери не отпускали, она опасалась, что та может сорваться: с раннего детства, когда что-то происходило не по ее хотению, Юля становилась агрессивной: могла и ударить, не задумываясь, кто перед ней – ровесник или взрослый человек. Сдерживала она себя только с мужем и детьми. Будь иначе, Казаринов сбежал бы от нее после первой же серьезной стычки. Да и детей забрал бы…

Елена Родионовна, пока вспоминала вчерашний вечер, навела тесто на оладьи. Испечь успела только несколько штук, как ее отвлек звонок мобильного телефона.

— Да, слушаю. Кто это? – не глядя на экран, ответила она на вызов. – Леня? Да, прости, не узнала сразу. Почему не домой, к Кире? Ну хорошо, жду. Когда? Я поняла, Леонид, – закончила она с тяжким вздохом.

«Мне сейчас только разборок с Груббером не хватает! Ну, оправданий он от меня точно не дождется! Я давно предупреждала, что лучше бы ему самому признаться во всем Кире. Глядишь, сохранил бы брак. А так выгонит Кирка его взашей», – подосадовала она на мужа подруги.

— Оладушек на всех не хватит, – задумчиво произнесла она вслух, вспомнив, что Леонид любит все, что приготовлено из муки.

— Ба, у нас что, с утра гости? – Матвей, зевнув, подошел и дотронулся губами до ее щеки.

— Ты чего в такую рань?

— Не спится, ба… так кто к нам? Надеюсь, не родители?

— Нет, Мотя. Гость нежданный. Но накормить придется, – опять с досадой посетовала она.

* * *

Соланж проснулась, но словно и не спала, два часа забытья не в счет. Но сон приснился, как говорят, дурной. И страшно красочный – кровь была алая, капала из раны на ее руке прямо на пышную юбку белого свадебного платья, а рядом в черном костюме стоял дядя Арман. Он хохотал во все горло, прямо-таки захлебывался от смеха и показывал пальцем куда-то за ее спину. Она не видела, но знала – там стоит Матвей.

Соланж хотела быстро встать и пойти умыться проточной водой, как учила бабушка, когда однажды ей тоже приснился плохой сон. Тогда это помогло, она тут же забыла и содержание сна, и самое главное, ушел страх, что увиденное во сне может случиться в реальности.

Она уже одевалась, как увидела сквозь матовое стекло двери комнаты Вероники, как ее отец, майор Казаринов, прошел мимо по коридору в сторону ванной комнаты.

Соланж очень жалела, что вчера призналась в том, что встречалась с Арманом. Хорошо еще, что ни словом не обмолвилась о его предложении. Был бы жив отец, она рассказала бы ему. Но не матери, которая не выносила младшего брата мужа.

Но на саму Соланж Арман действовал гипнотически, отказать ему она не смогла. Да и его звонок случился уж очень «вовремя»: она только что поссорилась с Матвеем.