Книга Нехитрая игра порока, страница 114 – Марина Болдова

— Вчера связывался – разобрались там уже, – небрежно бросил он. – Продолжай!

«Я вернулся от родителей Элизабет уже поздно вечером. Афишировать свое возвращение не собирался, тихо зашел в подъезд, но тут из своей квартиры вылезла наша бдительная Нина Андреевна. Пришлось зайти – она была более чем настойчива. Оказалось, не зря – старуха огорошила меня новостью, что Михаил, твой отец, вернулся в город и нищенствует у храма. Она даже объяснила, где тот подвал, в котором „квартирует“ Гиржель со своими „товарищами“. Ее сына дома не было, об этом она сказала сразу. Но одна фраза, произнесенная ею на прощание, меня насторожила. „Лучше бы тебе не возвращаться!“ – выдала она неожиданно и закрыла за мной дверь. Это была прямая угроза. Я понял, что та все знает о своем сыне. Знает и покрывает.

Дождавшись полуночи, я пошел на встречу с твоим отцом», – прочла я и замолчала, пытаясь поймать ускользающую мысль.

— Ты правильно подумала, Ася, – когда он ушел, твой братец и залез к нему в квартиру. Поэтому не застал его, – Фирсов ответил на мое невысказанное вслух предположение. – Читай дальше.

«Встреча получилась какой-то скомканной. Гиржель вроде и не рад был меня видеть. Мне показалось, он действительно „ушел от мирского“ и ни Таранов, ни вся история с Кораном ему более не интересны. Но я все же рассказал о том, что записал признание генерала в убийстве на тот же диктофон и спрятал его в чертежный тубус. Где находятся они, эти тубусы, он знал. „Нет там ничего, я забрал. Летом как-то зашел к Ольге, а там сосед Василий ремонт делает. Я дверь входную открыл, а он стоит в раздумье в прихожей у стеллажа. Ольга, говорит, нишу просила заделать, а тут ход тайный. Я его успокоил, что, мол, лестница в мастерскую твою художественную ведет, ничего криминального. Наплел, что когда-то один хозяин у мансарды и квартиры был, мол, старый ход, еще немцы пленные дом строили. Посоветовал до возвращения Ольги оставить, пусть сама решает. А сам подумал, что забрать нужно ту копию полотна Ларионова, что ты делал для Гаврилина, помнишь? Старик, как оказалось, жив, за границей лечился долго. Почему добро человеку не сделать? Да и деньги нам тут не лишние. Но не показывать же Васе и кладовку! Тем более тот согласился дождаться Ольгу. Решил – вернусь на следующий день, тем более что Вася собирался на утреннюю рыбалку, выходной себе устроил. Пришел утром, а там уже и обои наклеены. Пришлось частично разбирать стенку, хорошо, Василий схалтурил – кое-как скрепил раствором кирпичи. Нашел в одном из тубусов диктофон, понял – ты спрятал. Зачем прятал, понял позже, когда прослушал вторую запись. Словом, я забрал диктофон и натюрморт, а две копии Куинджи оставил – кому их? Стенку заделал, рулон обоев купить пришлось… день убил на это!“ Я спросил Михаила, почему через мастерскую, через люк не полез? А он думал, что там на ключ закрыто… какой ключ? Я уже его давно потерял, открыт люк, только тумбочку нужно сдвинуть в сторону. Зря он стену ломал…»

— Господи, намешано-то! Люки, лестницы, кладовки. Чем мои родственнички занимались?! – возмутилась я.

— Бахметев писал очень неплохие копии не очень известных картин. Ничего криминального, если бы ими не подменяли подлинники в музеях. Скорее всего, полотна из тех, которые в запасниках хранят. Не так рискованно. Но я могу ошибаться, возможно, все более серьезно. Хотя это уже забота другого ведомства… Ася, ты поняла, как диктофон попал в подвал к нищим? Читай дальше.