Книга Нехитрая игра порока, страница 111 – Марина Болдова

«А потому, что Карим женился на Элизабет и уехал», – осенило меня, и я еще раз, но уже внимательно, перечитала три последние страницы текста. Что это? При чем здесь жена Таранова Лариса? Я помнила ее смутно, образ был расплывчатым – полная невысокая женщина в темном домашнем платье. Встречались мы, несмотря на соседство, редко. Но вот на похоронах мамы она была рядом со мной… или с Каримом? «Я ответил ей откровенным отказом, напомнив о муже, весьма достойном человеке. А в ответ услышал, что ее муж – вор и убийца. „Он убил Юренева, когда тот стал вдруг угрожать ему. Твой Коран у него, Карим. Виталий и его мамаша – монстры. И я не знаю, сколько мне осталось жизни рядом с ними. Давай уедем, я знаю, где он прячет его. Случайно узнала“. – Ее слова показались диким враньем, но, остыв, я понял, что это правда. Таранов не мог сам забрать у Юренева Коран на подмосковном аэродроме, он в это время участвовал в боях в Чечне. Поэтому и прислал человека, которому доверял. Ларису я больше никогда не видел, Нина Андреевна говорила всем, что жена от ее вечно занятого на службе сына сбежала.

Как-то поздним вечером, уже после сорока дней со дня смерти нашей, Ася, мамы Таранов сам пришел ко мне, как выразился, „с миром“. Ты была у Барковских на даче. О чем пойдет речь, я догадался сразу. Мне удалось записать его признание в убийстве Юренева – все тот же диктофон лежал в ящике горки в гостиной, где мы и расположились. Выпитая водка развязала ему язык и притупила осторожность. А начал он с того, что Лариса его пыталась шантажировать тем, о чем рассказала мне. Страшно подумать, что он с ней сделал! Единственное, о чем я так и не узнал, – где он прячет Коран. Да и у него ли он? Скорее давно продан. Вместе с содержимым».

Вот оно! Содержимое – значит, ключик-змейка все-таки что-то открывает. Я вспомнила фотографию – на вид Коран выглядел обычной старой, очень потрепанной книжкой. Никаких утолщений в переплете я не заметила. Впрочем, по паре фотографий не очень хорошего качества судить трудно.

«Таранов очень быстро напился в хлам, я с трудом отвел его на первый этаж, сдал матери. А сам задумался над реальностью его угроз. Страшно стало за тебя, и я решил, что лучшее, что могу сделать, – уехать из страны, чтобы не мозолить ему глаза. Я уже был год как знаком с Элизабет (прости, Асенька), поэтому сделал ей предложение. Да, я сбежал, ничего тебе не рассказав, потому как не был уверен, что ты со своей тягой к справедливости не наделаешь глупостей.

А теперь о главном. Я вернулся, потому что умерла Элизабет. Что бы тебе ни говорили, на самом деле она покончила с собой, хотя я пытался ее удержать от падения. Проблемы с алкоголем, а потом и с наркотиками у нее начались, как оказалось, еще до встречи со мной. Когда мы, поженившись, приехали в Беркшир, дом был уже заложен, небольшой торговый бизнес ее мужа продан. Родители Элизабет все знали, но помочь дочери не смогли. Что творилось у Элизабет в голове, когда она влезла на подоконник и открыла окно, одному богу известно…»

«И, если бы не фотографии случайного туриста, на Карима подозрение бы не пало. Впрочем, он даже не узнал, что полиция его подозревает», – успела подумать я, как услышала мелодию мобильного.

Голос Нины Андреевны был настолько слаб, что я поначалу его не узнала. «Ася, мне что-то совсем плохо, спустись. „Скорую“ я вызвала, но не успеют они, я знаю», – еле расслышала я. Мигом соскочив с кровати, я быстро набрала номер Фирсова, сообщила, что иду к Тарановой, и отключилась.