Книга Нехитрая игра порока, страница 116 – Марина Болдова

Пропустив формальности мимо ушей, я включила внимание на его словах о матери: «Бог ей судья». Произнес эту сакраментальную фразу в ответ на сообщение о ее смерти любящий сын театрально трагически. А я удивилась – вот уж не думала, что в отношениях между Ниной Андреевной и Тарановым присутствовала напряженность. Или ненависть? Я стала слушать внимательно. Таранов говорил о своем детстве «под гнетом» авторитарной матери. Да, в том, что стал таким (трагичная пауза), он винил ее! Я посмотрела на Ивана – тот на миг замер, глаза сузились, но, быстро взяв себя в руки, он продолжил допрос:

— Когда и от кого вы узнали о существовании Корана?

— В тот день, когда Бахметев и Гиржель с проводником появились в части. А я со своими ребятами готовился к зачистке от боевиков Хаттаба близлежащих сел. В том числе и того, где держали Гиржеля.

— То есть вы не встретились?

— Почему? Я даже пообщаться успел с обоими, что помогло нам позже быстро обнаружить, где Ясир ибн Мухаммед, дядя Бахметева, спрятал семью. В том же подвале, где до этого держали Михаила Гиржеля. Ясир, узнав, что оба его сына и жена у нас, попытался их выкупить. Он предложил рукописный Коран – семейную реликвию.

— И вы согласились?

— Почему нет? Впрочем, я и не собирался их убивать.

— Но сыновей-подростков не пощадили. Почему?

— Они погибли случайно при попытке «защитить» отца. Волчата… – Таранов презрительно скривился. – Корана на месте не оказалось, Ясир сразу понял, что его выкрал племянник – Карим Бахметев.

— То есть он не знал, что его мать завещала Коран ему?

— Да черт их разберет! Я так понял, что жена сама отдала книгу Бахметеву после смерти свекрови – та приказала ей, умирая. А сам Ясир не собирался дарить святыню неверному.

— Больше ему нечем было откупиться?

— Нечем! Я позже узнал, что он еще в Иране, откуда родом, промотал все деньги, оставленные отцом. Он игрок.

— Как и вы.

— Это – болезнь! – с пафосом произнес генерал и, наконец оторвав взгляд от поверхности стола, посмотрел прямо на Фирсова.

— Продолжайте, Таранов. Как Коран оказался у вас?

— Я вернулся в расположение части, когда все раненые с фельдшером, а так же Гиржель и Бахметев были уже на борту. Последним конвоировали к самолету Юренева. Переговорить с ним было делом нескольких минут. Он согласился попробовать выкрасть у больного Бахметева Коран. Все получилось, на подмосковном аэродроме его встретил мой человек, Юренев передал ему шкатулку с Кораном.

— Губин Юрий Александрович…

Я с удовлетворением наблюдала, как натурально испугался Таранов, вновь пряча взгляд. Он молчал, Иван тоже.

— Почему вы так доверяли Губину?

— Во-первых, он сын моего школьного друга, к тому же обязан мне жизнью, – Таранов взял себя в руки. – Мы давно не виделись…

— Увидитесь. На очной ставке. Зачем вы убили Юренева? – неожиданно задал вопрос Фирсов.

— Больше ничего не скажу. Вызывайте адвоката.

Таранов повернул голову в сторону и теперь смотрел прямо на стекло. Конечно, видеть меня не мог, но я не выдержала и, вскочив со стула, отошла к двери. Она оказалась открытой, но по ту сторону стоял молоденький полицейский. «Я вас провожу», – он пропустил меня вперед, и я услышала, как за нашими спинами щелкнул замок.

Я шла, не оглядываясь. Мысль, что столько лет мы все: мама, Карим, Барковские – жили рядом с этим чудовищем, была пугающе неприятна. Я думала о том, кем же нужно быть, чтобы активно помогать родным с похоронами тех, кого ты же обокрал, а потом и лишил жизни? Лицемерно сочувствовать, обещать поддержку, сидеть рядом за поминальным столом… кем нужно быть?!