Книга Эндшпиль с бриллиантовым конем, страница 122 – Марина Болдова

Милорада все это время помнила о том портрете, что они нашли у бабки Марии, но Аксинья вопрос не поднимала, Мила одна боялась к бабке даже сунуться. Дождалась, пока та сама не начала разговор со слов: «Не ты, ли, Милка, у меня шарила в чемодане?». Она хотела уже сказать «нет», но неожиданно любопытство победило страх перед старухой, и она кивнула. Бабка посмотрела на нее внимательно, а Мила, осмелев, рассказала о находке и потребовала признаться, откуда у нее портрет родственницы Федора? И, неожиданно осмелев, добавила: «Не скажешь, сдам в богадельню!»

Эффект был ошеломительным — бабка Мария побледнела и схватилась за сердце. Переждав минуту, удостоверившись, что с той все в порядке, Мила строго произнесла: «Я слушаю тебя, говори!»

Рассказ был коротким, но суть его — чудовищна. И, сколько бы бабка не просила молчать, Милорада считала, что скрывать такое от Аксиньи было нельзя.

— У меня тоже есть, что сказать, — вздохнула Милорада. — Но давай, начинай ты.

— Вот, передай Ладе, увидела в магазине, не могла пройти, такие милашки. Котокуб называется, — Аксинья достала из пакета двух мягких плюшевых котиков в виде куба с глазами и ушками. — Говорят, еще черные бывают. Но зачем ребенку черный, а? Вот и взяла рыжего и белого.

— Спасибо, Ксюша. Придет с прогулки, обрадуется. Что у тебя за дело?

— Дел — два, вот так. Завтра прилетают сыновья Генриха Коха. Я передам им их фамильную ценность, эти чертовы шахматы, из-за которых умер отец. Все, вопрос будет закрыт.

— Это правильное решение, Ксюша, ты умничка. А что еще? — спросила Мила с улыбкой, соображая, как деликатнее преподнести Аксинье свои новости.

— Короче, мы тут с Птицей посоветовались, и я решила — не ищи квартиру, живите здесь, сколько хотите. Тем более, отец, как оказалось, купил мне квартиру в девятиэтажке у речного вокзала. Сто сорок метров, панорамные окна, два санузла, четыре спальни, кухня-гостиная. Что мне в ней делать? Толик считает, что плодиться и размножаться. В принципе, он прав — в его кладовке детям места нет. А я хочу двоих, нет — троих, чтобы братья, сестры…

— Так он тебе предложение сделал?

— Давно, еще в школе учились. Я думала, не всерьез, а оно вот как получилось, повторил. А я вдруг согласилась, — почему-то с грустью ответила Аксинья. — Говорят же, бойся своих желаний, они сбудутся. В детстве мечтала, чтобы жить в большой семье, с братом, сестрой, тетушка чтоб была, бабуля и дед. У меня не срослось, даже мамы не было. Похоже, что у моих детей будут и деды, и родня многочисленная со стороны Снегиревых. А за тетку и ты сойдешь, согласна? — рассмеялась Аксинья, а Мила кивнула.

— Знала бы ты, как ты близка к истине. Возможно, мы с тобой кузины, Аксинья. А наши папы — братья по отцу, — выпалила она на одном дыхании, чтобы не передумать и рассказать всю правду.

— Как это?!

— Бабка меня убьет, но и черт с ней… Помнишь портрет женщины, на которую ты похожа? Это действительно мать Федора. А мужчина, которому она подарила фото, — мой родной дед Марко Лазо.

— Не поняла… бабку расколола, Мила? Сильна! Давай все по порядку, нужно разобраться.

— Сегодня говорила с ней, так получилось. Она выложила все, но сейчас я думаю, лучше бы уж в могилу эту тайну унесла.

— Да ты что?! Нет! А мы с тобой мучились бы?! Нет уж! Говори!