Книга Хорошо забытое старое, страница 90 – Евгения Черепанова

— Тамара Эдуардовна? – начала я с места в карьер.

— Ну, – безразлично почесалась она, перекатив во рту комок жвачки.

— Здравствуйте, – смешалась я, не зная как перейти к интересующей меня теме.

— И тебе не хворать, – продолжала жеваться тётка.– Чего брать будешь или просто так побалакать зашла?

— Побалакать, – призналась я.– У меня к вам несколько вопросов. Очень личных.

— Что это? – хмыкнула она, заколыхав внушительной грудью. – Я тебе что, подружка?

— Нет. Но, поверьте, это очень важно. Разговор пойдёт о событиях пятнадцатилетней давности.

— Про Таньку что ль? – просто спросила она, не выказав никаких эмоций.

— Да. Про вашу дочь, – уточнила я.

— Давай, – не стала она вредничать, – оплата по тарифу.

— Тарифу? – изумилась я.

— Тарифу, – передразнила она, – так же как в прошлый раз. – И, видя, что я не понимаю, добавила, – в прошлый раз деньги платили. В этот раз за так, думаешь, буду болтать?

— Сколько? – деловито осведомилась я, сообразив, куда она клонит.

— Пять тыщ рублей! – выражение вселенской скуки на лице уступило место глазам-калькуляторам. Увидев, как я невозмутимо извлекла из сумки кошелёк, а из кошелька – розовую купюру, тётка, не сдержавшись, добавила, – за каждый вопрос.

— Чокнулась, да?! – удивилась я человеческой жадности.

— Тогда ничего не скажу, – предупредила она.

— И не получишь ничего, – помахала я перед её носом банкнотой.

Продавщица проводила глазами купюру из стороны в сторону, как голодная собака – кость; казалось, вот-вот и цапнет зубами, затем судорожно сглотнула и легко согласилась:

— Ладно, давай!

— Сначала вопросы, потом – деньги, – выдвинула я условие. – Плохо будешь отвечать – останешься без награды. Считай, зря смертью дочери торговала.

— Ушлая какая! – Не то упрекнула, не то восхитилась тётка, – отвечаю на всё, но даёшь сразу! И не дочерью я торгую, а информацией. Век информационных технологий нынче! Слыхала?

— Я слыхала, не пойму, откуда слыхала ты? – сзубатила я, но продавщице, видимо, такая манера общения была близка и понятна, потому что, ни капельки не обидевшись, она пояснила:

— У меня здесь контингент знаешь какой бродит? Всякий. И профессоры бывают, и бомжи. Про технологии эти всё больше молодёжь балакает.

— Первый вопрос, – перебила я деловым тоном, посчитав процесс торговли законченным и снова переходя на «вы», – некоторые из родственников погибших девочек считают, что преступник, осуждённый на пятнадцать лет, на самом деле не является убийцей их дочерей. Вы с этим согласны?

Она протяжно хмыкнула, затем поскребла пальцем с облупившимся красным лаком свой монументальный начес и, прищурившись, спросила:

— Ты, девонька, из журналюг что ли? Мне так-то по барабану, будь ты хоть американским президентом, только если ты собираешься написать в газетке, что этот п…дор «невинно осужденный», то лучше сразу канай отсюдова вместе со своей деньгой!

— Я Ирина Степанова, – сообщила я, проникаясь к женщине чувством, смутно напоминающем уважение – при такой степени меркантильности отказ от обещанного вознаграждения можно, не стесняясь, считать за подвиг. Заметив, что моё имя ей ни о чём не сказало, я негромко добавила, – пятнадцатая жертва педофила.

Она вгляделась в моё лицо внимательнее, затем достала из-под прилавка кривовато написанную табличку «Обед» и кивком пригласила меня в подсобку.