Книга Хорошо забытое старое, страница 88 – Евгения Черепанова

— Уже,– подал он голос.

— Что уже?! Встречался? – не поняла я.

— Попытался встретиться.

— И что? Попытка с треском провалилась? – подняла я бровь.

— Да, – он поглядел на меня в упор, – и надеюсь, встреча наша состоится ещё очень не скоро. Умер твой следователь.

— Как умер? – стушевалась я.

— Обыкновенно, как все люди умирают. Своей смертью, во сне, – и, видя, что озвученная им новость поставила меня в тупик, смягчившись, добавил, – никакого криминала, мужик на пенсию со службы ушёл, по старости. После того, как маньяка посадил, ещё лет семь отработал и ушёл, выслуга у него была приличная. А года три назад умер в своей постели. Говорят, из-за сердца. Я, конечно, акт вскрытия не видел, но думаю этим сведениям можно доверять, вряд ли бы мне врать стали…

— Что же теперь делать? – нетерпеливо перебила я, всё ещё пребывая в шоке. Сама того не подозревая, вернее, не отдавая себе отчёта, я очень рассчитывала получить информацию из первых рук. Достоверную информацию – не художественно приукрашенную, как у Рафаила, и не приправленную болью потери, как у несчастных матерей, а бесстрастную, объективную информацию, дающую чёткое представление и о событиях, случившихся пятнадцать лет назад, и о людях, которым в них довелось поучаствовать.

Видимо, эти мысли живо отразились на моём лице, потому что Чернов поспешил успокоить:

— Не боись, прорвёмся. Сам следователь умер, но дело его живёт! И в прямом и в переносном смысле – уголовное дело никуда не исчезло. Лежит себе, тихонечко пылится в архиве. Я хотел взять его, почитать, но господа канцелярские крысы говорят – не положено. Положено-не положено не знаю, но симпатичные хрустящие бумажки творят чудеса – думаю, завтра нам это дело сфотографируют.

— Как сфотографируют?

— На фотоаппарат. Все листы дела, я потом на компьютер скину, прямо на нём и посмотрим. Очень удобно.

— Здорово! – похвалила я. – И когда всё успел?

— Пока ты с Серёгой кокетничала, – прищурился он.

— Я? Кокетничала? – поразилась я и уставилась в зеркало из которого по-прежнему взирала неопределённого возраста тётка с кирпичным румянцем на щеках.

Он тоже немного порассматривал эту тётку, а затем оглушительно расхохотался. По-видимому, он находил меня крайне забавной, потому что смеялся долго, а отсмеявшись, уверенно произнёс:

— В таком случае, если присутствующие не возражают, навестим Светлову Тамару Эдуардовну.

— Какую Светлову? – не поняла я.

— Светлова Тамара Эдуардовна, – голосом, которым впору только медицинский справочник вслух зачитывать, проговорил он, – проживающая по адресу: Комсомольская, 21 «а», кв. 45 имела дочь Светлову Татьяну Петровну, убитую в возрасте 10-ти лет Митинским педофилом.

— А-а-а, это из моего списка, – сообразила я, вспомнив, что ещё утром отдала ему взятую у Рафаила бумажку.

В молчании мы доехали до улицы Комсомольская, остановились у нужного нам дома, после чего сосед, вновь удивляя меня, произнес:

— Шуруй!

— А ты? Разве не пойдешь со мной? – растерялась я.

— Здесь покараулю. У тебя хорошо получается.

— Скажешь, опять занимаюсь ерундой? – вспылила я.

— Почему сразу ерундой? – произнёс он мягко, словно беседуя с маленьким ребенком. – Просто тычешь пальцем в небо. Глупо ходить по этим людям, пока мы не почитали дело. Пятнадцать лет пошло, а человек – существо забывчивое.