Книга Хорошо забытое старое, страница 86 – Евгения Черепанова

— Нет, спасибо, – испуганно отказалась я, боясь, что вторично подъездную экзекуцию просто не вынесу.

— Вот и славно, – порадовалась моему отказу Краснобаева, – слушай тогда. Сама-то я не знаю, но про девку ту, Ирку люди говорили, что уж больно она умелая для своих лет. То ли не 12 ей на самом деле было, а поболее, то ли опыт был. И маньяк наш, на что уж зверь ушлый, но тоже мужик, от сладенького не убежит. Говорят люди-то, что и насильничать её не пришлось, она сама ему дала без проблем. Он удивился, конечно, а делать-то чё, не знает – больно уж девка сноровистой оказалась, и так, и эдак, в то время про такие дела и не слыхивали…

— А она, значит, слышала в свои 12 лет? – спросила я глухо.

— Вот и я говорю, обучил кто-то поди. Из Китая приехал и обучил. У них там, у китайцев со старых времен срам этот в книжках рисуют. Я и сама видела!

— «Кама-сутру» видели? – уточнила я, удивляясь каше в её голове.

— Не знаю уж «с утру» или «с вечеру», видела и всё! – пошутила женщина.

— Китайцы здесь не причем, – провела я просветительскую работу, – «Кама-сутра» – индийский трактат о любви.

— Какая разница?! Срам один и разврат! – не стала она вдаваться в подробности. – Маньяк, я слыхала, ещё разок решил встретиться с Иркой-то, ну чтоб повторить. Девка-то и не против была, она и сама согласная…

— Не пойму тогда как его посадили, если всё у них так хорошо сладилось? – съязвила я, против воли заговорив её же словами. – Ну и бегала бы она к нему ещё десять лет, пока не состарилась; я имею в виду не состарилась для педофила, так никто об этом и не узнал бы.

— Ты погоди, и я о том же, – не стала спорить Краснобаева, – не перебивай, дай доскажу. Так и болтают, что она к нему бегала, на матрасике они в подвале каком-то там миловались…

— Валентина Ивановна!

— А что – Валентина Ивановна?! Я тут при чём, раз сама спрашиваешь?! Ишь, фря какая! Изморщилась она! А чё морщишься-то, чё морщишься?! Это мне морщиться надо – мою же дочку убили! А что у меня за дочка была – ну чисто ангел. Вся беленькая, чистенькая, послушненькая. В школу как фартучек беленький ей на праздник наглажу, так всю неделю в нём и ходила, и нигде не замарается даже! Худу-у-ушая, как тростиночка, бледная, волосы светлые, «спасибо-пожалуйста», – как будто и не моя вроде. Я даже иной раз думала – а ну как в роддоме подменили? Но нет, вроде моя. В отца, видно, пошла. Тот тоже чистоплюй был тот ещё.

«Цветок на навозе» – подумала я устало.

— И видела бы ты как тот урод ангела моего изуродовал, – подобралась наконец к интересующей меня теме тётка, – искромсал всю, ни в жисть не узнаешь. Я как на маньяка того, который Ирку… будто бы насильничал поглядела и думаю – не мог он. Нормальный мужик, не похож на зверя. Ирку-то он может и трахнул, но вот чтоб девочку мою так искромсать… Я так на суде и заявила – не верю я, чтоб он Ленку. Думаю, был ещё один, а этого под горячую руку загребли.

— А почему вы так думаете? Вы говорили с ним? Очная ставка следователем проводилась?

— Проводилась, без толку только. Маньяк тот сидел, лыбился, ни словечка не выдавил. Я вот думаю что: за малолетку он виноват, я согласная, кто-то про их свиданки в подвале с Иркой вызнал, да ментам стуканул, а вот за девок наших ему зря припаяли…