Книга Пантеон оборотней, страница 292 – Евгения Якушина

Руднев вздохнул.

— Выходит, доктор, по приказу Вер-Вольфа я вполне мог застрелить Белецкого, поскольку моё естество допускает убийство?

Мишель Брюси пожал плечами.

— Не знаю, Дмитрий Николаевич. Возможно, так бы оно и было, а может быть, вас бы остановил непреодолимый страх смерти, который сидит в вас намного глубже, чем способность к убийству. Тот самый потаённый страх, который не позволил мне избавить вас от вашей фобии. Как вы, русские, говорите? Чужая душа – потёмки. Да и своя собственная, я вам скажу, тоже.

За разговором спутники вышли на перекрёсток, где горластый мальчишка-газетчик размахивал своим товаром и звонко орал на всю улицу:

— Атака немцев подо Львовом отбита! Русская армия готова перейти в наступление!.. На подъезде к Петрограду застряли десятки эшелонов с хлебом! Столице грозит голод!.. Очередной скандал в Думе! Депутат граф Бобринский швырнул стакан в кадета Некрасова!.. Убийство оборотня! Крестьяне села Левашово поймали и забили до смерти человека-волка!..

Дмитрий Николаевич купил газету, торопливо перелистал и указал французскому доктору на небольшую заметку в разделе происшествий.

— «Жители села Левашово, расположенного близь мыса Лисий Нос на северном побережье Невской губы, – прочёл он, – обнаружили в овине, принадлежавшем крестьянину Авдотию Батракову, существо, известное науке как ликантроп. По свидетельству очевидцев оборотень обладал обликом, схожим с человеческим, но был покрыт шерстью и вместо человеческого лица имел волчью морду. Также один его глаз был людским, а второй – звериным. По факту наличия хвоста мнения очевидцев расходятся. Существо проявило агрессию и пыталось напасть на селян, чему те оказали яростный отпор и при помощи сельскохозяйственных орудий труда и топоров уничтожили чудовище. Приехавший на место происшествия урядник С.Т. Васильев признал тело непригодным к опознанию, а настоятель сельского Храма Николая Чудотворца отец Ионафан, осмотрев останки, объявил их богомерзкими. По его распоряжению тело волколака было полито керосином и сожжено дотла. Своё негодование по поводу случившегося в селе Левашово инцидента высказала Петербургская академия наук, в частности профессор Н.П. Кричевский, известный своими трудами в области антропологии. По его мнению, жертвой расправы мог стать обычный человек, страдающий гипертрихозом и полихромией».

— Ваш русский мужик крут на расправу, – заметил французский доктор. – Но больше всего меня удивляет то, что урядник и не подумал арестовать участников этого зверства. Ваша непостижимая страна даже в двадцатом веке живет не по закону, а по убеждениям!

— Да нет, доктор, всё не так критично, – возразил Дмитрий Николаевич. – Просто есть ещё и божье правосудие!

— Вы считаете?

— Да, уверен! А ещё я уверен, что отыскать барона фон Клебека теперь уже не удастся.

В тот день, войдя в контору московской сыскной полиции в Гнездниковском переулке, Руднев и Белецкий сразу почувствовали, что настроение в ней царит приподнятое. Это было необычно, поскольку после недавней смены начальника московские сыщики, как и всякие подчиненные служащие, пребывали в состоянии настороженности, напряжённо выжидая и гадая, как будет мести новая метла.

Перемены, случившиеся в сыскном, были напрямую связаны с тем делом, что имело своим финалом взрыв Лисьего Замка, сумасшествие графа Каменского, расправу над оборотнем в селе Левашово, а также обмен немецкого шпиона Шлау на дюжину русских пленных. Правда, о том, что все эти события имели между собой какую-то связь, знали всего лишь несколько человек, обязанных хранить тайну по предписанию именного повеления государя императора, крайне удовлетворённого результатами дела и выразившего свою благосклонность его участникам.