Книга Пантеон оборотней, страница 227 – Евгения Якушина

— Дмитрий Николаевич, – вдруг как-то уж совсем мрачно заговорил Терентьев, – вы вначале сказали, что все эти пасы с внушением нужны лишь затем, чтобы тумана напустить и скрыть настоящую суть заговора. Что же они, по-вашему, скрывают?

— Боюсь, – ответил Руднев, – что заговорщики прячут ещё одно изобретение, поданное на премию Вер-Вольфа. И более всего меня страшит предположение, что это оружие тайно куётся на заводах из списка Вяземского. Если это так, то, выходит, куют его не для фронта, а для того, чтобы применить здесь, у нас, в России. Иначе бы заказ переправили в германские цеха.

На несколько секунд в кабинете помощника начальника московского сыска повисло тягостное молчание. Друзья пытались найти возражения против высказанной Рудневым гипотезы, но она была столь же логичной, сколь и страшной.

Анатолий Витальевич вскочил и заметался по кабинету.

— Всё наше дознание гроша ломаного не стоит, если мы не сможем отыскать это дьяволово изобретение и не успеем остановить заговорщиков! – воскликнул он, ероша себе волосы. – А может, мы уже не успели?!

— О своём опоздании, думаю, мы бы узнали из газет или почувствовали бы на собственной шкуре, – рассудительно высказался Белецкий.

— Нам надо ехать в столицу, – заявил Руднев. – Там можно попытаться разговорить профессора Вер-Вольфа и его соратников. А самое главное, я считаю, нужно искать ответ в Лисьем Замке, откуда всё началось.

Терентьев резко остановился, прекратив мерить кабинет шагами.

— Нет! Не сейчас! – решительно возразил он. – До возвращения Хорька мы не должны появляться в Питере! Нельзя, чтобы ограбление архива совпало по времени с нашим появлением в городе. Это нас скомпрометирует!

— Хорошо, – согласился Руднев. – Тогда давайте думать, что мы можем сделать в Москве. Например, я могу ещё раз посетить журфикс у Каменских и там зацепиться за барона фон Клебека.

— Мне не нравится ваше предложение! – запротестовал Белецкий. – Если верно, что барон не только заговорщик, но и месмерист, то вы, Дмитрий Николаевич, не просто сунетесь в волчье логово, где вам вполне могут перегрызть глотку, но и окажетесь под психологическим влиянием злоумышленников. Я даже боюсь предполагать, чем это может закончиться!

— Белецкий прав! – поддержал коллежский советник. – От всех этих вервольфов – будь они неладны! – нам с вами, господа, нужно держаться как можно дальше.

— Тогда остается две нити, – продолжил рассуждать Руднев. – Книги и Шлау…

Помощник начальника московской сыскной полиции звонко щёлкнул пальцами.

— Точно! И я знаю, какой узелок обе эти нити связывает! – торжествующе заявил он.

Коллежский советник приказал принести ему сводку по всем донесениям информаторов за последние несколько дней.

Глубоко пожилой письмоводитель со слегка трясущейся головой, замотанный поверх мундира в плотный клетчатый платок, делавший его похожим на огромную черепаху, принёс в кабинет стопку папок.

— Сквозняки-с, ваше высокоблагородие, – прошамкал старик в ответ на неодобрительный взгляд начальства, покоробленного столь вольным отношением к ношению мундира. – Отчёты за последнюю неделю я уж все к делам подшил. К чему конкретно интерес имеете?

— К кражам церковных ценностей, – ответил Анатолий Витальевич, нацепив очки и перебирая папки.