Книга Пантеон оборотней, страница 183 – Евгения Якушина

Пытку прервал звонок от Анатолия Витальевича. Ничего конкретного о результатах предпринятых им действий коллежский советник не сообщил, но предупредил, что через полчаса будет на Пречистенке и не один.

В назначенный срок в гостиную Рудневского особняка вошли двое: помощник начальника московского сыска и таинственный товарищ Аркадия Францевича, известный Рудневу и Белецкому лишь по имени и отчеству.

Обменявшись сдержанным приветствием с хозяином дома и его напарником, Виктор Леонидович властно приказал:

— Отдайте мне документы, которые вы получили от Атталь.

Белецкий передал бювар. Заглядывать в него гость не стал и небрежно отбросил на кофейный столик.

— Вот ведь хитрая бестия! – усмехнулся он. – Она ведь знала, Дмитрий Николаевич, что, если покается вам в своем шпионстве, вы любой ценой кинетесь её выручать. Не смущает вас, сударь, такая оказия?

— Виктор Леонидович, помогите её спасти…! – вместо ответа взмолился Руднев.

— Да уже помог, – оборвал его таинственный и всесильный чиновник, взглянул на часы и уточнил. – Сейчас она садится в поезд, который через четверть часа отправится на запад по Александровской железной дороге.

— Где я встречусь с ней? – торопливо спросил Руднев. – В Бресте? Или я смогу догнать её раньше? Или уже за границей?

— Нигде, – отрезал Виктор Леонидович. – Вы не можете последовать за ней, Дмитрий Николаевич. Если только не хотите погубить и себя, и её, что, мне кажется, для вас куда важнее. За мадам Атталь столько грехов и у неё столько врагов, что прежде, чем спрятать её на краю света, придётся долго и сложно путать её следы. Сделать это с одним человеком ещё возможно, двоих уже не утаить.

— Но, когда вы спрячете её на краю света, я смогу приехать к ней? – надежда в голосе Дмитрия Николаевича ещё слышалась, но предугадывание ответа пропитало вопрос надрывной болью.

— Нет, – прозвучал холодный, не допускающий дальнейших обсуждений ответ. – Ей предстоит стать другим человеком, с другим прошлом. Ничто из её прежней жизни туда не должно проникнуть. Только в этом случае можно гарантировать её безопасность. Поймите, Дмитрий Николаевич, как бы вы ни шифровались, вы всё равно рано или поздно приведёте к ней её преследователей.

— Значит, я никогда её больше не увижу… Никогда… – Руднев не спрашивал, он утверждал.

Ему казалось, что мир вокруг него утратил всякие краски и превратился в клочья бумажного пепла, которые от любого дуновения или прикосновения сейчас же рассыплются в прах и исчезнут без следа.

— Вы можете увидеть её и попрощаться, – донёсся до него из серого марева голос Виктора Леонидовича. – На стрелке близь села Волоховка поезд будет стоять четыре минуты. Внизу вас ожидает моя машина с шофёром, если вы отправитесь немедля, то успеете оказаться там в нужное время. Поторопитесь.

Когда автомобиль, распугивая баб да кур, под восторженные крики детворы пронёсся через сонную Волоховку и подъехал к косогору над железкой, вдали уже раздавался ритмичный гул приближающегося состава, периодически подбодряемый хриплым паровозным гудком.

Едва автомобиль остановился, Руднев выскочил из него и помчался вниз, к путям, то и дело поскальзываясь на молодой сочной траве, оставлявшей на его ладонях и брюках зелёные росчерки. Ветер, который с самого утра нагонял тучи и рвал с вишен нежный, похожий на белое конфетти цвет, накинулся на спешащего человека: глумливо мотал полы его пиджака и бесцеремонно похитил шляпу.