Книга Пантеон оборотней, страница 112 – Евгения Якушина

Доктор осмотрел пострадавшего и велел нести его в лазарет.

— Череп цел, – оптимистично сообщил он. – Но имеет место сотрясение мозга. Удар был сильный.

После эскулап подошёл к Терентьеву, велел показать руку, констатировал отсутствие перелома, посоветовал приложить к ушибленным костяшкам лёд и бодро удалился.

Друзья тоже решили более не задерживаться и, холодно простившись с Фроловым, направились в Гнездниковский переулок.

С полдороги товарищи ехали молча. Терентьев с посеревшим лицом гонял желваки и смотрел в сторону. Руднев с Белецким поглядывали на него с тревогой и первыми разговор не начинали. Наконец Анатолия Витальевича прорвало.

— Никогда! – с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться на ор, заговорил он. – Никогда я не бил арестованных! Ни одну сволочь пальцем ни разу не тронул! На облавах и задержаниях, да! Тут не цацкался, врать не стану! Но чтоб забранного! Не было такого!

— Анатолий Витальевич, вы его не били, а пресекли попытку нападения на чиновника при исполнении! – тут же поспешил поддержать Терентьева Дмитрий Николаевич. – Правильно всё сделали! Была там эта проклятущая заточка или не было! Какая разница! А вдруг бы была! Он ведь вам в горло метил! Черканул бы, и всё!

— То-то и оно! Выходит, нечем ему черкать было!

— Не может такого быть, – рассудительно высказался Белецкий. – Ютенштайн тогда бы попытался вас ударить или задушить. А вы с Дмитрием Николаевичем оба видели, что он замах характерный делал. Не с пустой же рукой!

— Куда тогда заточка делась? – воскликнул сыщик.

Белецкий невозмутимо пожал плечами.

— Отлетела куда-то, как Дмитрий Николаевич предположил. Или… – Белецкий запнулся, но всё же решил закончить. – Или её всё-таки Фролов забрал. Он ведь против допросов был, ну, и воспользовался ситуацией, чтобы вас подставить.

Терентьев рьяно вступился за помощника начальника тюрьмы.

— Он бы так не поступил! Алексей Степанович, может, и со своими представлениями, но человек порядочный… Зря я так на него! В сердцах вышло! Уляжется всё, извинюсь… И хватит об этом, господа, давайте о деле! Вы, Дмитрий Николаевич, откуда историю свою взяли? Ведь это же от неё аптекарь взбеленился.

Руднев развёл руками.

— Уж, простите меня, Анатолий Витальевич! Честное слово, я не ожидал такого эффекта! – признался он. – Я просто свалил в одну кучу всё, что хоть как-то могло относиться к делу и добавил драматизма.

Дмитрий Николаевич вкратце изложил выяснившиеся ему в течение дня обстоятельства, объяснив, откуда в его сюжете взялись адъютант бывшего немецкого дипломата и книжная лавка. Ситуация с похищенным у интенданта портфелем коллежского советника разгневала:

— Руднев, вы в своём уме?! Во что вы ввязались! И себя, и меня под монастырь подведёте с этой вашей миллионщицей!

— Она не моя!

— Но вы же её делишки прикрывать вздумали! Совсем с ума сошли! Вы хоть понимаете, что полагается за хищение военных документов?!.. Так ротмистр Толстой вам объяснит! Или коллеги вашего покойного друга Вяземского!

— Наш риск – плата за полученные сведения! – попытался спорить Руднев.

— Да прекратите вы свою софистику! – отрезал коллежский советник. – Скажите лучше, как мы теперь портфель вернём?!

— Можно оформить случайную находку, – предложил Дмитрий Николаевич. – Интендант шум поднимать не станет, чтобы избежать разбирательств и обвинений в халатном отношении к документам.