Книга Портрет, страница 70 – Анастасия Сонина

— А разве это так уж далеко от истины? – парирует он.

— Не совсем… но на меня ваши фокусы не действует, – произношу я как можно увереннее, и улыбаюсь ему самой приторно-сладкой улыбкой, на какую способна.

— Ауч! – Дэниэль хмурит брови. – Вы в очередной раз больно бьете по моему самолюбию. Неподобающее поведение для служительницы Господней.

Я не выдерживаю и пинаю его ногой по щиколотке, после чего снимаю с себя платок, покрывающий голову и распускаю волосы. Мне становится немного лучше оттого, что я больше не выгляжу совсем нелепой, особенно на фоне господина Де Лабома, в этот момент буравящего меня взглядом.

— Что ж, давайте приступим к делу! – Я выуживаю из корзинки дневники Катрин Монвуазен. – Что вам известно о ведьме Ля Вуазен?

— Не так уж и много…

— Тогда предлагаю нам вместе изучить эти записи, и попытаться найти в них что-то полезное.

Я передаю один из дневников Дэниэлю, но прежде чем начать читать, в кратце рассказываю всё, что узнала от матери-настоятельницы и о моём сегодняшнем визите в монастырь. Господин Де Лабом внимательно слушает меня, изредка задавая вопросы, иногда он хмурится, иногда смеется, но особенно бурно реагирует в те моменты, когда я упоминаю Дэвида. Он просит меня подробно рассказать "об этом молодом человеке", но старается не вдаваться в подробности отношений, который нас связывают, поэтому я не рассказываю ему о чувствах Дэвида ко мне и о нашем поцелуе. Беседа протекает спокойно, и я на время даже забываю о тех обстоятельствах, что привели нас к этому моменту. Мне начинает казаться, что мы с Дэниэлем просто двое нормальных обычных людей, которые занимаются историческими исследованиями, а не пытаются снять проклятье. И все же в глубине души, как заноза заседает нехорошее предчувствие, что рано или поздно этот воздушный замок рухнет, а мы рискуем погибнуть под его обломками.

Дневники Елены кажутся детскими рассказами по сравнению с записями Катрин Монвуазен. Тетрадь, в содержании которой я пытаюсь разобраться вот уже два часа, больше похожа на гримуар настоящей ведьмы. Рецепты подозрительных отваров, написанные маленькими неразборчивыми буквами, перекликаются с загадочными фразами, похожими на заклинания или даже пророчества. Некоторые страницы исписаны личными мыслями девушки в абсолютно хаотичном порядке. Строки расположены то вдоль, то поперек листа, создавая впечатление, что их писал какой-то сумасшедший. Возможно, так и было.

Дэниэль с нескрываемым интересом изучает вторую тетрадь, то хмурясь, то улыбаясь, а иногда покачивая головой. Как бы мне не хотелось прерывать его, некоторые слова, которые употребляет Катрин в дневниках, кажутся мне незнакомыми, устаревшими.

— Господин Де Лабом? – Я смотрю на него в ожидании реакции, но не получив желаемого, снова окликаю его. – Дэниэль!

Его брови медленно ползут вверх, и он с заметной неохотой отрывает взгляд от тетради.

— Слушаю вас, госпожа Прайс. – Он делает акцент на своем обращении ко мне, давая понять, что услышал меня ещё в первый раз.

— Почему вы сразу мне не ответили? – спрашиваю я, сузив глаза.

— Надеялся, что вы не станете стараться прервать меня дважды, если дам понять, что весьма занят в данный момент. Но вежливость явно не ваша сильная сторона, – на этих словах уголок его рта ползет вверх в усмешке. – Чем могу быть полезен?